Книга Аромат апельсинов, страница 67 – Кэти Джордж

Оливер за все это время не проронил ни слова. Но я стою так близко, что чувствую, как он дрожит. Он боится Билла, и его трудно в этом винить.

Билл снимает кепку, швыряет ее в угол и, взяв мальчика за плечо, усаживается перед столом, поставив Оливера перед собой.

— Так… Во-первых, ты знаешь, что это? – Билл берет в руку карманный пистолет, лежащий на столе.

— Д-да, сэр, – отвечает Оливер.

— Что ж, тогда гляди, – продолжает Билл. – Вот это – порох, вот это – пуля, а это – лоскут старой шляпы в качестве пыжа.

— Да, сэр, – снова произносит Оливер.

Билл начинает заряжать пистолет с уверенностью и точностью, на которые он, как мне казалось, совершенно не был способен. Кажется, он хочет понравиться мальчику. Оливер тем временем теребит пальцами край своей курточки.

— Теперь он заряжен, – говорит мальчику Билл, закончив дело.

— Да, я вижу, сэр, – голос Оливера снова дрожит.

— Что ж… – Билл вдруг хватает Оливера за правую руку и приставляет ствол к виску мальчика так близко, что касается его кожи, и Оливер вскрикивает, но тихо, словно мышонок.

— Билл, – предостерегающе говорю я.

— Скажешь хоть слово, когда будешь на улице вместе со мной, если только я сам не заговорю с тобой, – продолжает Билл, не обращая внимания на нас обоих, – и я разряжу его прямо в твою голову без предупреждения. Так что, если вдруг решишь вякнуть без позволения, сначала помолись.

Билл хмуро смотрит на мальчика, словно пытаясь заглянуть ему в голову.

— Насколько я знаю, тебя особо никто искать и не будет, если от тебя избавиться, – продолжает Билл. – Так что я мог бы и не брать на себя труд все это объяснять, если бы это не было ради твоего собственного блага. Понял?

— Одним словом, – говорю я Оливеру. – Если ты помешаешь ему в деле, которое он задумал, он помешает тебе рассказать об этом впоследствии, пустив пулю в голову. И он готов рискнуть отправиться за это на виселицу, потому что по своей работе он и так рискует шеей каждый месяц.

— Ха! – одобрительно восклицает Билл, опуская пистолет. – Все верно. Женщины способны выразить любую мысль в нескольких словах, если только они не злятся. Вот тогда они становятся многословны. Теперь, раз уж он так хорошо все усвоил, давайте поужинаем и прикорнем, а потом приступим.

После этого я накрываю стол скатертью и оставляю их вдвоем, чтобы сходить вниз к старой Матушке Хаббард и принести кувшин портера и блюдо бараньих голов.

Билл выпивает портер одним глотком и вгрызается в мясо, а вот у нас с Оливером совсем нет аппетита. Билл пытается развеселить нас, чтобы заставить есть, и говорит мальчику, что тому не помешает набрать вес, словно собирается отвести его на рынок на продажу. За все время ужина он, по грубым подсчетам, выругался не больше полусотни раз, что для него совсем необычно.

После этого Билл выпивает немного спиртного, разбавив его водой, и, наконец, падает на кровать, приказывая мне разбудить его в пять и грозя бесконечными карами, если я этого не сделаю.

— Да, Билл, – смиренно отвечаю я.

Он велит мне не дерзить, иначе он уложит меня на колено и отшлепает по заду. Это говорится вроде как в шутку ради Оливера, но мне кажется, что мальчик находит эту картину вовсе не такой уж веселой. Он глядит на Билла, сжав ладошки в кулаки, и я понимаю, что, будь он постарше, он бы вступился за меня.