Книга Аромат апельсинов, страница 60 – Кэти Джордж

Когда все юридические тонкости согласованы и перепроверены, Билл начинает поглощать спиртное в огромных количествах и опасно размахивать ломиком, вытащенным из-под кровати, распевать песни вперемешку с бранью. Впрочем, все это я видела и раньше.

В порыве воодушевления предстоящим делом он настаивает на том, чтобы принести ящик с принадлежностями для взлома, хоть Фейгин и говорит, что не хочет их осматривать. Едва Билл открывает ящик, чтобы объяснить назначение и свойства инструментов, как спотыкается о вышеупомянутый ломик и засыпает прямо там же, где и упал. То есть на полу. И начинает громко храпеть.

Я этому рада. Несколько рюмок способны сделать мужчину любвеобильным. В случае Билла достаточно нескольких. И в случае Билла его страсть пропорциональна количеству выпитого, о чем не следует забывать. Еще существует переломный момент, но об этом сегодня лучше не будем.

— Спокойной ночи, Нэнси, – произносит Фейгин, надевая пальто и стараясь двигаться не слишком быстро, чтобы не потревожить Бычка.

— Спокойной ночи, – отвечаю я.

Фейгин сурово смотрит на меня поверх своего длинного носа, а я не мигая смотрю ему в глаза, чтобы он знал, что я говорю совершенно искренне и правдиво.

А после его ухода я запираю за ним дверь и устало прислоняюсь к ней. Думаю, это все, что я пока могу сделать.

Что я знаю о прошлой жизни Фейги? Не так уж и много.

Как я уже говорила, он хвастается, что работал делопроизводителем в адвокатской конторе, и я верю, что это, скорее всего, правда, судя по его речи и по умению сводить концы с концами. Еще он как-то обмолвился, что его отец имел какое-то отношение к судоходству – ввозил в страну разные вещи. Полагаю, в основном пряности и ткани, потому что старый козел неплохо разбирается в пряностях – отсюда я и знаю, какого цвета корица, ведь, когда я была маленькой, он время от времени приносил домой что-нибудь экзотическое и говорил: «Вот, Нэнси. Понюхай». Впрочем, в кулинарных целях он пряности не использовал – ничего сложнее сосисок он готовить не умел. Пряности он только нюхал, а потом закрывал глаза, вздыхал и становился сентиментален.

Однажды он сказал мне, что ребенком жил в богатой части Лондона, и этому я тоже верю. Но, когда Фейги работал делопроизводителем, что-то случилось не то с его отцом, не то с компанией его отца, и мне кажется, что бы это ни было, оно поставило крест на всех надеждах Фейги, толкнув его на путь торговли краденым и воровства, махинаций и жульничества.

Еще кое о чем следует помнить: Фейги никогда не говорит о матери, хотя она у него точно была. Я размышляла о том, что с ней случилось и почему он не упоминает о ней, но могу только предположить, что она либо умерла в молодом возрасте, либо бросила семью. И это объясняет слабость Фейги к детям, оставшимся на улице без материнской заботы, таким как я и Плут. Потому что он знает, что такое быть юным и не знать, что ты будешь есть в следующий раз и где переночевать. И не только где ты будешь спать, но и удастся ли тебе поспать спокойно. И понимает необходимость постоянно оглядываться, потому что иначе недолго попасться и угодить в работный дом.

Дела должны быть очень плохи, чтобы дойти до того, чтобы бросить семью. Или оставить ребенка на улице, как поступила со мной моя мать. Потому что я больше, чем прежде, убеждена, что именно это она и сделала. Возможно, я показала каким-то образом способность позаботиться о себе. Возможно, она была вынуждена принять это решение. Или мне, или кому-то из младших детей грозило остаться голодным. Понятно, что ее решение отпустить мою руку в толпе было обдуманным. А еще я думаю, что, возможно, слишком сурова к ней. У нее не было выбора.