Книга Бойся тишины, страница 119 – Роберт Брындза

— И что же, Маргарет? – спросила Терри. Она смотрела на меня поверх очков с напускной заинтересованностью.

Она не хуже меня знала, что, когда к человеку являются два офицера полиции, социальный работник и врач, он может быть принудительно госпитализирован в психиатрическую больницу в соответствии с «Законом о психическом здоровье». Мой взгляд скользнул по присутствующим. Если я упомяну об этом, это может обернуться против меня.

— Возможно, вы мне скажете?

Я села. Они остались стоять. Скрестив руки на коленях, я попыталась справиться со своим страхом и гневом. Терри достала папку из вместительной сумки от «Шанель».

— Мэгги, вы в курсе, что много людей беспокоятся о вас? – спросила она, открывая папку. – Вас ищут, вы объявлены пропавшей без вести.

— И кто же сообщил, что я пропала? – поинтересовалась я.

— А вы пропали? – Терри склонила голову набок.

— Это несколько глупый вопрос.

— Почему же?

— Потому что потерять меня или считать, что я пропала, могут другие люди. Я не могу заявить, мол, да, я пропала. Но, отвечая на ваш вопрос, – нет, я не пропала. Я просто потеряла телефон.

— Вы ведь недавно пережили тяжелую утрату? – продолжала Терри вызывающим тоном, в котором не было ни капли сострадания.

Доктор наклонил голову с профессиональным сочувствием, полицейские стояли по обе стороны двери, скрестив руки на груди. Я много раз была свидетелем подобной сцены, только в другой роли. Когда дело доходило до этой стадии, не имело никакого значения, что говорил пациент. Все участники в сборе, представление началось. Меня собирались принудительно госпитализировать согласно «Закону о психическом здоровье 1983 года». Я видела это сотни раз, и в девяти случаях из десяти люди сопротивлялись: кричали, размахивали руками, иногда их рвало или они начинали кусаться.

— Да, я недавно пережила тяжелую утрату. Я потеряла мужа, – проговорила я, стараясь выглядеть абсолютно вменяемой. Я не стану сопротивляться. Я заставлю их задуматься.

— Ваш муж застрелился, верно? Покончил с собой? – напирала Терри.

Еще один тревожный звоночек зазвенел у меня в голове в унисон с уже воющими, точно сирена, сигналами тревоги. В наше политкорректное время произносить «покончил с собой» было недопустимо. Все сотрудники Национальной службы здравоохранения обязаны знать об этом. «И кстати, она только что назвала меня Мэгги!» Я внимательно посмотрела на Терри: прекрасные туфли, сумочка от «Шанель». Конечно, это могла быть подделка, но социальный работник не мог бы себе позволить и хорошую подделку, тоже стоившую немалых денег.

— Могу я еще раз взглянуть на ваше удостоверение личности, Терри? – попросила я. – Будьте так добры.

— Вы его уже видели, – отрезала она.

Она была слишком лощеной для социального работника. Тем не менее я не могла высказать свои подозрения. Это сыграло бы им на руку, подтверждая версию о моем безумии.

— Покончил с собой? Как врач, работник здравоохранения, я должна вас поправить: мы не используем подобную формулировку.

Я посмотрела на полицейских, воззрившихся на Терри. Она смерила меня садистским взглядом и проигнорировала их.

— Вы были в Хорватии, верно, Маргарет?

— Верно.

— На острове, – проговорила она, приподняв бровь.

Этот изгиб брови убедил меня, что она работает на кого-то гораздо более зловещего. Она провоцировала меня. Эта бровь говорила: «Хм-м, остров? Неплохо устроились!»