Книга Бойся тишины, страница 122 – Роберт Брындза

Где бы я ни была, за дверью царил сущий ад. Это было одно из тех старых учреждений с голыми бетонными стенами, где все провоняло дерьмом и рвотой. Повсюду были слышны вопли, ругань, кто-то колотился о металлическую дверь. За дверь меня вывели со связанными руками. Навстречу по узкому коридору шли двое санитаров, сопровождавших еще одну пациентку. Она была тощей, как жердь, с бритой головой и маниакальным выражением в глазах.

Я знала, что это не по правилам: пациентов в спецблоках так не перемещают. По коридору мог идти только один пациент за раз. Когда мы приблизились к ним, я обернулась, чтобы сказать об этом своему конвоиру, но он толкнул меня вперед, прямо на пациентку, которая тут же набросилась на меня, пиная и плюясь. Мы обе рухнули на пол. Мои руки были связаны, а ее – свободны. Схватка была короткой, но жестокой: она разодрала рану у меня над глазом и разбила нос в кровь.

Ее оттащили, а меня санитары заставили двигаться дальше, к двери в конце коридора.

Я была вне себя от злости, начала было кричать на них, и именно в этот момент меня впихнули в светлый, просторный смотровой кабинет.

Подошла медсестра, чтобы обработать мои раны. Пожилой врач показался мне приятным человеком. Я пожаловалась ему, что все это было подстроено и что меня намеренно столкнули с буйным пациентом, при том что мои руки были связаны. Потом сообразила, что подобными заявлениями сама подвожу себя к принудительному лечению. Так оно и вышло. Он порекомендовал пройти обследование в стационаре в течение следующих двадцати восьми дней.

Меня привели в божеский вид и направили в другую палату в более приличной части больницы. У двери меня встретила медсестра с добродушным лицом. По-матерински заботливо и вместе с тем строго она сообщила, что я нахожусь в отделении общего режима, и провела меня в маленькую палату с кроватью.

Пока она вручала мне полотенца, постельное белье, больничную одежду и лекарства, у меня появилось ощущение, что земля уходит у меня из-под ног. Она сообщила время приема пищи и в котором часу я могу по утрам принимать душ.

— Что это? – спросила я, когда она протянула мне мензурку с шестью таблетками.

— Стабилизаторы настроения и кое-что, что поможет вам уснуть.

— Я не сумасшедшая, – возразила я.

— Мы здесь не употребляем это слово.

— Я врач.

— Тогда вы знаете, что большинство людей используют это время, чтобы выяснить, что пошло не так. Ваше пребывание здесь не определяет всю вашу дальнейшую жизнь. Это всего лишь попытка навести порядок у вас в голове, – сказала она, внимательно глядя на меня.

Я знала, что это неправда. Подумала о семье Уилла. Они, должно быть, знают, что я вернулась и меня заперли в психушке. Кто еще у меня остался? Диана… Джордж. Что теперь с Джорджем? В безопасности ли он?

— А если я не приму эти препараты? – поинтересовалась я, не сводя глаз с чашки.

— Тогда нам придется попробовать другие методы, Мэгги, – ответила она, и ее лицо посуровело.

Я приняла таблетки, хотя знала, что они приведут к заторможенности, которая может стать началом долгого путешествия во тьму.

Медсестра, казалось, расслабилась и спросила, может ли она взять у меня кровь на анализ. Я послушно села на край кровати и, пытаясь сдержать слезы, смотрела, как две пробирки наполняются темно-красной жидкостью. Медсестра работала ловко, быстро сменяя пробирки, и аккуратно вытащила иглу, когда закончила.