Книга Опасный пациент, страница 82 – Наталья Шагаева

— И не потому что я хочу тебя унизить, а потому что так работает животная природа. Нас возбуждает запретное, стыд и грязь.

Выскальзываю из её лона, начинаю поглаживать клитор. Сначала аккуратно, вывожу круги, не забывая играть с сосками, хрипло дышать в ухо, касаться кромки губами.

— А потом бы вошёл в тебя одним грубым толчком. Очень глубоко, до конца, так чтобы ты вскрикнула, пошатнулась и начала оседать, но я бы прорычал тебе на ухо, чтобы вернула руки на стекло и смотрела на меня в отражение, — мои пальцы на клиторе становятся настойчивее, ускоряются, рука на груди сжимает сильнее, а голос окончательно проседает. — И трахал бы тебя, Эва… очень долго трахал. Задыхаясь, кусая затылок, плечи. Потому что невозможно с такой женщиной, как ты, тормознуть и быть мягче. В погоне за диким кайфом я стираю все границы. Тебе могло бы быть больно, но ты просила бы ещё и ещё, потому что мой член внутри тебя грубый и беспощадный, а мои губы на твоей шее стали бы очень ласковыми и нежными.

Снова проникаю в неё пальцами и чувствую, как мышцы сокращаются уже не от страха. Дыхание Эвы становится неровным. По плечам бегут мурашки, голова запрокидывается мне на плечо, и я вижу, как она зажмуривается. Её руки пытаются поймать мои ладони, которые подводят к болезненному пику, но я ловлю их и убираю.

— Не надо, не сопротивляйся мне, принимай. Будет хорошо, — обхватываю её подбородок и впиваюсь в губы, проталкивая язык, глотая её дыхание. Целую, вновь возвращаясь к клитору, сжимая, массируя. — Тебе бы понравилось, Эва, — говорю в её рот, ощущая, как она начинает содрогаться.

Да, да, блять! Мы сейчас улетим.

— Потому что всё, что тебе нужно понять: какими бы ни были мои руки и тело, я хочу, чтобы тебе было хорошо. Мне можно доверять. Со мной можно потерять себя без страха.

Резко останавливаю всё. С усилием отрываюсь от её губ, выскальзываю из лона за минуту до её пика, оставляя на грани. Потому что хочу, чтобы она кончила со мной, глядя мне в глаза, понимая, кто её трахает. И что это не страшно.

Эва распахивает глаза. И теперь там не страх и не паника. Там растерянность и немного злости. Её ресницы порхают, глаза пьяные и такие красивые в этом недоумении. Она, кажется, сама не понимает, что произошло, и пугается своего состояния.

— А теперь… — глотаю воздух. — Повернись ко мне и сядь на меня сама. Не надо быть эгоисткой, я тоже хочу. Меня сейчас разорвёт к херам, — смеюсь, запрокидывая голову.

Эва мешкает.

— Давай, моя девочка, иди сюда, — сам разворачиваю её, сажаю на себя. — Эва, я хочу быть в тебе. Очень хочу, — уже рычу, но ей не страшно. Я каким-то чудом убедил её, что бояться нечего, и это не злость, а возбуждение.

Она сама медленно насаживается на меня, зажмурившись. Слишком медленно для меня. Не могу больше ждать и уговаривать, я вообще себя практически не контролирую. Обхватываю её бёдра и дёргаю на себя до конца, подаваясь бёдрами навстречу, чтобы войти максимально глубоко.

— А-а-а! — вскрикивает Эва.

Но это не от боли и не от шока. Это оттого, что она кончает, будучи на грани. Я чувствую, как её содрогает, как сокращаются мышцы лона, как внутри становится очень мокро. Это настоящий, яркий оргазм, который не перепутать ни с чем и не сыграть. Эва замирает, распахивает глаза, запрокидывает голову, уже громко постанывая и глотая воздух.