Книга Опасный пациент, страница 83 – Наталья Шагаева

— Вот так, моя девочка, — ловлю губами её сосок, всасываю, кусаю, чувствуя, как глухо колотится собственное сердце где-то в висках и меня тоже трясёт. — Это больно, да, чувствуешь? — поднимаюсь губами по её шее, ощущая, как её руки хватаются за мои плечи, ища точку опоры. — Но это так охуенно хорошо, что хочется ещё больнее, да? — спрашиваю в её губы, хватая за шею, чувствуя, как она сглатывает. — Это мои руки, Эва, — поглаживаю большим пальцем пульс на её шее. — Не надо их бояться. Они принадлежат тебе, — выдыхаю. — Сейчас будет быстро и агрессивно. Потерпи, детка, — голос срывается, как и моё тело с цепи. — Держись.

И как только она обхватывает мою шею, я начинаю трахать ее сам. Хватаю за бёдра, работаю быстро, не жалея. Мне уже не надо много, я взрываюсь внутри неё очень быстро, ударяясь затылком о край ванны и хрипло постанывая, ловя острый кайф до потемнения в глазах.

Да, да, да, мать вашу! С этой женщиной не могло быть по-другому.

Пьяный вдрызг от этой химии и эмоций, снова сжимаю её шею и, глядя в глаза, говорю:

— Я тебя отвоюю, Эва. У всех. У этого ублюдка, у тебя самой, у всего грёбаного мира. Ради вот этих мгновений, которые разбивают к чертям весь наш прежний мир.

А по её щекам катятся слёзы. Беззвучные, красивые, кристально чистые.

И я понимаю, что это не от боли. Это понимание, что мы только что пробили её броню.

Укладываю её себе на плечо, позволяя плакать. Пусть выплеснет всё, что копилось годами, и примет меня. Аккуратно глажу её спину, плечи, мокрые волосы и шепчу губами, что всё хорошо, будет ещё лучше, и она моя.

Глава 26

Эва

Греховцев настоял на том, чтобы я спала в его кровати. Не то чтобы настоял… Если бы я отказалась, он бы, наверное, не принуждал. Но я и так во многом ему отказываю, и каждое «да» ему приходится из меня вытягивать. Я как школьница, которая всего боится и которую надо уговаривать. Его оскорбляют и задевают мои отказы. Они его раздражают. Я вижу это, понимаю и принимаю. Влад не виноват в моих психологических травмах. Спать с ним в одной постели - это тоже своеобразная прививка для меня, чтобы привыкнуть к его близости и не шарахаться, как от прокажённого.

Нет, меня не мучили мои кошмары и бессонница в кровати Влада. Я реально быстро провалилась в сон, как только мы легли. Секс с этим мужчиной вытянул из меня всю энергию, хотя я, фактически, не участвовала в этом сексе. Он сделал всё сам. Вначале я просто переломила себя, заставляя терпеть, а потом моё тело начало неожиданно реагировать.

Секс с этим мужчиной стал для меня своего рода шоком. Я даже не подозревала, что так можно реагировать на мужчину. В какой-то момент даже испугалась своей реакции. С Антоном я никогда не переживала ничего подобного. Но я и никогда не хотела с ним ничего ощущать. Кроме отвращения, мне ничего не давала близость с мужем. Эмоционально я была закрыта для него. Теперь я понимаю, что вообще никогда не занималась сексом с мужем. Из года в год я переживала насилие. Даже не физическое, а больше психологическое. Греховцев же не насилует. Он берёт всё, что хочет от женщин, но берёт так, что никто не чувствует себя ущербной. Это был даже не секс для меня, а какие-то острые эмоциональные качели. Я испытала такой спектр эмоций, что разрыдалась как тряпка в конце. Из-за того, что пик моего оргазма был слишком шокирующим. Словно долгие годы внутри меня нарастал ком, он давил, мешал жить и дышать, и вот он наконец разорвался с помощью Греховцева. Мои эмоции выплеснулись наружу и накрыли с головой.