Книга Опасный пациент, страница 79 – Наталья Шагаева

— Ни хрена не нормально, Эва. Мне важно знать, что в твоей голове! — рычу ей в губы.

А она зажмуривается. Тоже замираю, пытаясь наступить на горло своим животным инстинктам.

— Что? — требую ответа. — Я кричу? Агрессивный? Грубый?

Молчит, начинает глотать воздух в панической атаке. Мне бы отпустить ее, ласково пожелать спокойной ночи и отправить спать в свою комнату. Но нет, мои тормоза и благородство слетают к херам.

— Я тебе уже говорил: если я повышаю голос, ты можешь повысить на меня в ответ и сказать, что тебе не нравится. Не надо бояться моих эмоций. Максимум, что я сделаю - психану и что-нибудь разобью. Тебя не трону, — повторяю то, что уже давно говорил, но она не приняла во внимание. — Обвинять ни в чем не буду, — тоже глотаю воздух.

— Я понимаю, понимаю, — говорит, что понимает, но отрицательно качает головой.

А мое тело неконтролируемо прижимает ее сильнее. Пах уже впечатывается в ее бедра, член дергается, болезненно пульсируя, касаясь голой кожи. Раньше я любил секс на взводе, на эмоциях. Он ярче и острее обычного. Я и сейчас люблю, и мое тело реагирует соответствующе, как привыкло.

— Тогда скажи: «Грех, иди на хрен, я не хочу тебя. Не трогай меня, я боюсь, я не согласна», — меня начинает нести к чертовой матери, и я снова рычу. Потому что мне, как эгоисту, мало своих эмоций, я хочу ее.

— А если… — распахивает глаза Эва, смотря на меня с вызовом. — Я наоборот хочу? Хочу, чтобы сломил мое сопротивление. Хочу, чтобы взял без моего желания, несмотря на страх. Может, мне от этого станет легче? — выпаливает мне в лицо со злостью. — Я устала быть загнанной в угол мышью! — злится.

Не нахожу ничего лучшего, кроме как исполнить ее просьбу, и впиваюсь в этот сейчас такой дерзкий рот. Целую ее, одной рукой зарываясь в волосы, а другой дергая на себя за талию. Вначале грубо сминаю ее не сопротивляющиеся губы, а потом…

А потом и правда что-то ломается. Во мне, в ней…

Углубляю поцелуй, трахая ее языком, посасываю губы, кусаю, ласкаю, не контролируя себя. Я вообще не любитель поцелуев, агрессивные укусы не в счет. Но, мать ее, когда женщина дает лишь поцелуй, начинаешь чувствовать его по-другому и жадно жрать то, что дают. Эва не отвечает, конечно, но полностью отдается, всхлипывая мне в губы. Да и трудно ей сейчас ответить, когда я забрал всю инициативу себе. Но мне мало этого поцелуя. Это как кинуть голодающему крошку хлеба. Голод не утоляет, но аппетит разжигает.

— Эва… — сипло выдыхаю, отрываясь от желанного рта. В ее глазах всё: страх, отчаяние, боль, паника… Но это не то, что я хочу видеть. — Ты уверена?

— Да. Сделай это сейчас, пожалуйста, — она несмело кладет руки мне на грудь. — Бывают такие медицинские процедуры… неприятные и болезненные. Ты боишься и не хочешь, но понимаешь, что без них никогда не вылечишься, — произносит она почти шепотом.

Ее рука скользит по моему торсу, ниже, еще ниже, пока не находит член, сжимая его.

— Блять! — передергивает меня. — Тогда в ванную, — командую я, убирая ее руку.

— Что? — не понимает она.

— Я говорю, иди в мою комнату и набери нам горячую ванну. Я скоро подойду, — подталкиваю ее в направлении своей спальни.

Сам запахиваю халат и выхожу на балкон в конце коридора. Дышу глубже, запрокидывая голову. Когда-то, тысячу лет назад, когда я сам был пацаном, у меня была девочка. Та, которую я лишил невинности. Я долго ее уговаривал и разогревал перед этим, чтобы она наконец расслабилась и отдалась мне. Мне тогда это совсем не зашло. Но сейчас я глотаю холодный воздух и вспоминаю, как это делается. А это, мать вашу, трудно, когда давно привык делать по-другому. Более жестко и цинично. Я вообще полагал, что вся эта нежность - приторно до тошноты. Не уверен, что у меня вообще получится.