Книга Выход в клетку, страница 22 – Лана Фрейтаг

* * *

— Чтоб ты сдох! Иди в суд, а лучше сразу нахуй! Не звони сюда больше, сука!

Жена опять сорвалась на крик в коридоре. Голос у нее уже не звенел, а рвался, как дешевый пакет. Михаил даже не поднял головы. По этому мату, по этой сорванной ярости и так было ясно, кто опять добрался до их квартиры раньше денег.

Сам он сидел на кухне, пахнущей пивом, кислым молоком и затхлым бытом, и ждал, когда на том конце наконец ответят.

Ответили не сразу. Несколько длинных гудков он просто смотрел в темный экран, где уже не было ни роликов, ни лица Волка, ни той чужой, уверенной жизни, в которую он только что так жадно вглядывался.

Когда женский голос наконец прозвучал, Михаил заговорил не сразу.

— Здравствуйте, — сказал он через секунду, и собственный голос показался ему чужим. — Я по поводу Натальи Соловьевой. Это ее сын, Михаил.

Михаил сглотнул.

— Я хочу приехать, — сказал он. — Завтра к ней можно?

Ника сидела на унитазе, упершись босыми ступнями в теплый камень, и смотрела, как под стеклянным полом медленно проходят рыбы. Голубая вода дрожала от солнца, серебристые спины лениво скользили внизу, и от этой дорогой, безупречной красоты ее мутило только сильнее.

— Все будет хорошо. Все хорошо. Все хорошо, — пробормотала она и устало потерла висок.

Где-то она слышала, что если достаточно долго повторять правильные слова, жизнь в конце концов начинает им подчиняться. С ней этот метод работал с обычной для мира жестокостью: все и правда налаживалось, но всегда с опозданием, когда платить за это уже приходилось слишком дорого.

Она устала. Не той красивой усталостью, которую снимают душем, сном и дорогим кремом после перелета. Глубже. Грязнее. На ней сказалось все сразу: липкая идеальная свадьба, после которой хотелось смыть с себя чужие руки и чужие взгляды, прощание с Волком, от которого внутри до сих пор все было натянуто до боли, и эта новая семья, куда она вошла сама, трезво, расчетливо, без иллюзий, но где воздух уже сейчас оказался тяжелее, чем она предполагала.

Сделка была правильной. Она напоминала себе об этом уже который день. Деньги зайдут в компанию. Она закроет слабые места, укрепит все, что раньше держалось на честном слове, и вытащит промоушен туда, куда давно хотела. Несколько месяцев. Максимум полгода. Потом она выйдет из этого брака красиво. Без истерик. Без грязи. Без крови.

Только чем дальше, тем меньше Ника верила в слово красиво.

Слишком многое вокруг Дениса и Харперов было устроено так, чтобы снаружи все выглядело безупречно, а внутри затягивалось все крепче. Ника чувствовала это почти телом. По тому, как легко здесь решались вопросы. По тому, как быстро перед ней открывались двери, которые раньше приходилось выносить плечом. По тому, как новая фамилия уже работала на нее и одновременно стирала границу между ее силой и чужой властью.

Но сильнее всего ее сейчас беспокоила даже не семья мужа.

Андрея.

Ника уперлась локтями в колени и сцепила пальцы, глядя на дрожащие блики воды внизу. Волк доверял Андрее. Уже одно это значило слишком много. И с ней самой Андрея сблизилась слишком быстро, будто сразу поняла, как с ней говорить, где надавить, где промолчать, где оказаться рядом ровно в тот момент, когда это нужно. Между ними слишком легко возникло что-то похожее на понимание. Именно эта легкость теперь и не нравилась Нике больше всего.