Книга Спайдер и Сторми, страница 113 – Келси Кингсли

Образ Люка поблёк достаточно, чтобы её сочувствующие глаза полностью заполнили моё поле зрения. Я сжал губы на мгновение, пытаясь вернуть самообладание.

— В глубине души все мы о чём-то грустим, — ответил я.

— Наверное, да. Но большинство из нас умеет разделять эмоции. Знаешь, есть время для радости, для злости, для грусти — для всего. Но ты… — Сторми покачала головой и, к моему ужасу, убрала руки из-под моей рубашки. — Я почти уверена, что ты просто грустишь.

Я нахмурился.

— Я почти уверен, что ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы делать такие выводы.

В моих словах звучала игривость, пока пальцами скользил от её бёдер к ногам, всё ещё раскинутым на моих коленях. Но я говорил серьёзно. Она меня не знала. И то, что Сторми притворялась, что знает, опасно приближало меня к тому, чтобы снова закрыться, даже если этого не хотел, и я уже начинал жалеть, что не зашёл в тот лифт.

Сторми ухмыльнулась, явно забавляясь, но её глаза говорили иное.

— Вот в чём дело, Чарли. Горе не просто любит компанию — оно узнаёт родственные души. И, как я уже сказала, я вижу тебя. И никакая мрачная угрюмость не заставит тебя волшебным образом исчезнуть.

Я знал эту женщину всего несколько дней, если не меньше. И мало что знал о Сторми, кроме того, что она сама рассказала. А она знала обо мне ещё меньше. И всё же она делала заявления, будто действительно меня понимала, и это задевало за живое.

— Ты кажешься слишком уверенной для человека, который ни хрена обо мне не знает, — парировал я.

Её губы изогнулись в самодовольной улыбке, и она скользнула с моих колен.

Я понял, что момент безвозвратно упущен — и виной тому мой мозг и, видимо, печальные глаза.

— Мне не нужно знать, какая у тебя любимая еда или как звали собаку твоей мамы, чтобы чувствовать, будто я тебя знаю, — сказала Сторми.

— Жаль тебя разочаровывать, — ответил я, приподнимаясь и обхватывая колени руками, — но моя мама умерла.

Я не понимал, зачем это сказал. Даже Иван — мой единственный друг во всём мире — не знал о моих родителях. Этот разговор никогда не поднимался: у меня не было повода раскрывать эту информацию. И всё же я зачем-то сказал это Сторми — без всякой причины. Более того, казалось, будто я хотел, чтобы она узнала, хотел пригласить её разделить со мной этот ливень, и это чертовски меня пугало.

Улыбка исчезла с её лица.

— Чёрт… Прости.

Я небрежно пожал плечами, хотя знакомая боль вечной утраты уже обжигала грудь.

— Это было давно.

— Как она умерла?

— В автокатастрофе.

Сторми мрачно кивнула.

— Ужасно… А твой отец? Он ещё…

— Он погиб вместе с ней, — ответил я слишком легко.

Сторми помолчала, покусывая нижнюю губу, прежде чем ответить:

— Вау... Я даже не знаю, что сказать.

— Большинство людей не знают.

— Неудивительно, что ты грустишь.

Настала моя очередь ухмыляться, и я поднял брови.

— И это только верхушка айсберга.

Сторми открыла рот, собираясь что-то сказать, и я мог только представить, какой поток вопросов она готова обрушить на меня. Но в этот момент я взглянул на часы на тумбочке, осознав, сколько времени прошло, пока я был поглощён моментом.

— Чёрт. — Я встал с кровати и прошёл мимо Сторми к двери, проверяя карманы в поисках ключей.

— Что такое? — спросила Сторми, в её голосе слышались паника и беспокойство.