Книга Спайдер и Сторми, страница 110 – Келси Кингсли

Он выбрал «Carry on My Wayward Son» группы Kansas, откинулся на сиденье, уставился в окно и постукивал испачканными в масле пальцами по бедру.

А после второго куплета, когда я свернул на нашу улицу, Люк спросил:

— Так… э-э… где ты тогда подцепляешь девчонок?

Удивлённый, я взглянул в его сторону и на мгновение уставился на его затылок, прежде чем ответить:

— Нигде.

Когда, чёрт возьми, у меня было время кого-то подцепить? Мои дни состояли из пробуждения, развоза нас обоих, работы, приготовления ужина и возвращения в постель, чтобы проснуться и повторить всё снова. Для кого-то ещё не было места — и это к лучшему.

Ничего хорошего не случалось, когда я ослаблял бдительность и позволял себе или другим жить.

— Хм, — отозвался Люк, коротко кивнув, и закрыл тему, когда мы въехали на подъездную дорожку.

Я приготовил на ужин дешёвые макароны с соусом, Люк унёс свою тарелку в комнату, где занимался бог весть чем, пока я сидел за столом и читал книгу этой недели. Прекрасно понимая, что не увижу Люка до следующего утра, когда снова будет пора везти его на работу. И гадая, найдём ли мы когда-нибудь эту нормальность снова и задержится ли она хоть на какое-то время.

* * *

— Эй, мне нужно, чтобы ты меня кое-куда отвёз, — сказал Люк на следующее утро, прерывая мой завтрак.

У Люка был выходной, и то, что он вошёл в столовую полностью одетый — в чёрной кожаной куртке и ботинках, — вырвало меня из мира «Мешка с костями» Стивена Кинга.

— Куда? — спросил я с подозрением, держа ложку с овсянкой на весу, всё ещё не веря, что брат проснулся до полудня в день, когда ему вообще не нужно было вставать.

Обычно, если у него не было работы, я возвращался домой после смены и находил его развалившимся на диване в одних трусах, спящим под звуки старого боевика или ситкома 90-х по телевизору.

Люк достал что-то из кармана кожаной куртки, развернул и швырнул на стол передо мной. Я наклонился над миской с овсянкой, разглядывая скомканный лист бумаги, на котором была фотография мотоцикла.

— Парень продаёт его по потрясающей цене, — объяснил Люк, пока я читал информацию под фотографией.

Это был двухлетний «Харлей». Владелец больше не мог его содержать и искал того, кто оценит его так же, как он сам. И продавал его за десять штук, хотя покупал за тридцать, — сделка выглядела слишком хорошей, чтобы быть правдой, ловушка, в которую брат, скорее всего, попадётся.

Я бросил ложку в миску, покачал головой и сказал:

— Не знаю, Люк...

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но я разговаривал с ним вчера по телефону.

Люк выдвинул стул напротив меня, плюхнулся на него и положил руки на стол.

— Он козел. Изменял жене, она его выгнала, а теперь парень хочет быстро срубить денег. Он не хочет расставаться с байком, но не может продать машину — сейчас он в ней живёт, или что-то типа того… — Люк выхватил бумагу из-под моего взгляда и снова сложил её. — Я предложил ему восемь тысяч, и он согласился.

Я медленно поднял ложку, зачерпнул овсянку, отправил в рот и, жуя, ответил:

— Откуда, чёрт возьми, у тебя восемь штук?

— Они у меня были, — пробормотал он почти оборонительно, опустив взгляд. — Остались от мамы и папы.

— А, — ответил я, опустив глаза на вязкую овсянку, которую уже не мог доесть.

У меня тоже осталась большая часть моих денег.