Книга Спайдер и Сторми, страница 112 – Келси Кингсли

Боже, сейчас я едва мог вспомнить голос собственной матери. Как, чёрт возьми, я смогу удержать в памяти сладость языка этой редкой женщины?

Но Сторми целовалась так искусно и страстно, что невольно заставила меня вспомнить Джерси — только чтобы понять: та, коварная разлучница, меркла в сравнении с ней. Сторми держала меня в плену своих объятий, подвела к кровати и опрокинула на спину. Устроилась сверху, и её кружевные юбки из тюля окутали нас. Она взяла всё под контроль, не дав мне шанса перехватить инициативу, и, чёрт, мне это нравилось — очень.

Я позволил рукам скользить по её спине к бёдрам. Обхватил пальцами изгибы, скрытые под тканью, и впился в плоть под ней. Сторми застонала мне в рот, я ответил тем же, наши языки продолжали свой страстный танец.

— Как тебя зовут? — выдохнул я, не отрываясь от её губ. Мне отчаянно хотелось перестать называть её дурацким прозвищем, который не имел права использовать.

Она улыбнулась мне.

— Это первый настоящий вопрос, который ты мне задал за весь вечер.

Я фыркнул и усмехнулся, осознав, что она права.

— Сторми. — Она скользнула пальцами к краю моей рубашки, нырнула под ткань, исследуя едва заметные контуры пресса. — Меня зовут Сторми.

— Правда? — опешил я. Не ожидал, что прозвище окажется так похоже на настоящее имя, и приоткрыл глаза, встретив её взгляд.

Она молча кивнула, и сердце пустилось вскачь, когда я вспомнил старый рисунок на обратной стороне моей двери.

Паук, пойманный посреди бури.

Это всегда было метафорой, описывающей дерьмовую жизнь, которую я вёл, — непонятое существо, вынужденное выдерживать удары молний и раскаты грома.

Я всегда считал, что эта буря состоит из зла и бед: смерти, разрушений, разбитых сердец и боли. Но теперь, глядя в эти дикие зелёные глаза, задумался: а может, буря способна принести что-то хорошее — хотя бы раз? И как я мог отрицать такую возможность, если этой женщине дано такое имя?

«Паук и буря».

«Я и она».

— Хочешь узнать секрет? — прошептала она, не отрывая губ от моих.

«Эй, могу я рассказать тебе секрет?»

Я сглотнул и закрыл глаза, услышав дрожащий голос Люка из далёкого прошлого.

— А?

«Мне страшно, Чарли. Охренительно страшно».

— Я всё думала о твоём теле с того самого дня, — призналась Сторми, проводя руками выше, к моей груди. — Я предполагала, что ты хорошо выглядишь, но настолько… Такого я не ожидала.

Я снова открыл глаза, наблюдая, как она садится, устраиваясь верхом на моих бёдрах, и провела руками по моей груди и плечам. Я пытался сосредоточиться только на ней. Пытался разглядеть её грудь, выступающую из-под корсета. Пытался впитать алый оттенок её зарумянившихся щёк и поблёкший след помады. Но хотя моё тело было здесь, на гостиничной кровати, разум одной ногой оставался в прошлом.

Я видел мигающие огни, заливающие гостиную нашего детства. Видел, как брат сломался прямо передо мной, прежде чем в дверь постучали полицейские, чтобы забрать его.

Люк никогда больше не испытает ничего подобного. Я тоже не должен был, но вот я здесь — и это казалось таким неправильным, таким извращённым.

Руки Сторми замедлились, она слегка наклонила голову, не сводя с меня глаз.

— Ты грустный, — сказала она с оттенком изумления и осознания, словно наконец разгадала что-то после долгих раздумий. — Я всегда думала, что ты злишься или что-то в этом роде, но... нет. Ты грустный.