Книга Пока не высохнет земля, страница 34 – Фернандо Х. Муньес

Прикосновение было едва заметным, но у Баси все равно мурашки пробежали по коже, а дуэнья Франсиска насторожилась.

— Я счастлив видеть, что вы надели ленту, которую я подарил.

— Она мне нравится, как я и говорила, – ответила она. – А еще я говорила, что вы можете звать меня Баси. Не хотите прогуляться по саду? Уже вечереет, и в этот час все кажется волшебным.

Дон Себастьян снова подал ей руку, и она изящно оперлась о нее. Она поймала взгляд матери, и та кивнула, разрешая им выйти на прогулку, подобно другим парам на приеме. Франсиска шла за ними, всем своим существом осознавая важность порученного ей задания – проследить за каждым их неосмотрительным шагом. Выйдя на террасу, Баси почувствовала легкий ветерок, будто предвестник добрых перемен; как бы сложно ни было выйти замуж за дона Себастьяна, Баси сказала себе, что, если ее план сработает, вскоре она предстанет перед алтарем и получит дом в Мадриде.

* * *

Андре любовался Ирией в платье цвета слоновой кости, с широким вырезом и простой накидкой из лучшего тюля и изящного муслина. Он ждал, когда она подойдет к нему. В корсете, утягивавшем талию, подчеркивавшем небольшую грудь, и пышной юбке с кринолином она вдруг показалась ему мифическим созданием, явившемся из иного мира. Она была величественна. «Господи, как же она прекрасна», – подумал Андре, подавая ей руку, чтобы пройтись. Он так привык видеть ее в повседневной одежде для верховой езды и работы в поле, среди рыжих коров, что с непривычки в глазах стоял туман.

Ирии, в свою очередь, пришлось сделать усилие, чтобы оторвать взгляд от лица Андре, пока они прогуливались по саду. Он казался ей греческим Адонисом. Его аккуратно очерченная бородка, приталенный фрак с длинными фалдами поверх двубортного белого жилета, подогнанного по фигуре, его неизменное спокойствие, черный галстук, повязанный поверх воротника его накрахмаленной рубашки, – Ирия чувствовала особый аромат его обнаженной шеи. «Ночь еще сильнее подчеркивает его красоту», – подумала она, продолжая разглядывать его: белоснежные перчатки, узорчатые пуговицы, бледно-желтая трость, зачесанные набок волосы.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Ай, мой король, это ты сегодня сияешь, – ответила она.

Андре снова взглянул на нее. Ирия смотрела на него блестящими глазами, полными безграничной и непостижимой тоски, и на мгновение он узнал прежнюю Ирию, ту, что исчезла после обвала. Он тихонько вздохнул; она заметила это, но случившаяся с нею перемена сохранилась. Ему пришлось перебороть себя, чтобы не заговорить с ней тут же, но он сказал себе, что лучше сперва дойти до условленного места. Не говоря ни слова, они шли по хорошо знакомой им обоим каштановой аллее в направлении фонтана Минервы.

С тех пор как шесть месяцев назад провидение вернуло ему Ирию, Андре старался не расставаться с нею. Господь будто дал ему время взаймы, и Андре не знал, когда оно истечет. Первобытный страх утраты, пережитый им, когда она была в ловушке под землей, поселился где-то внутри и месяцами терзал его кошмарами, напоминая, что он мог потерять ее. Со временем Андре сроднился с этим страхом, ставшим неотъемлемой частью его привязанности к Ирии. Однако судьба подготовила ему другой кошмар, еще более страшный: каменная лавина не просто погребла под собой телесную оболочку Ирии, что-то изменилось в ней самой. Хотя они казались все так же близки друг другу, между ними будто разверзлась мертвая, бесплодная пустошь. Их смех теперь резко обрывался и казался натужным, а игры уступили место палящей пустыне без капли воды, без намека на оазис. Он не мог понять, что случилось с цветущим садом, некогда полным нежности и взаимопонимания. Скорбь по их прежней близости стала настолько невыносима, что он утратил аппетит, силы и сон. Он был изнурен, подобно бездомному скитальцу: когда она рядом – между ними пропасть и непонятно, что делать, вдали же от нее он и вовсе не находил себе места. Встречи с ней отзывались в нем такой острой болью, что он невольно искал убежища в одиночестве и предпочитал теперь избегать ее, несмотря на отчаянную тоску. На какое-то время ему удалось забыться в тяжбе с доном Исидро, ведь тогда он редко ее видел. Но обнаружить, что его отсутствие ее не печалит, было для него ужасно. Затем вынесли постановление, и дед не захотел продолжать судиться, а Андре, занятый одной только бюрократической стороной управления владениями, ударился в безумие с новой силой. Когда по какой-то причине вдруг появлялась прежняя Ирия, его сияющая, веселая подруга, у Андре душа разрывалась на части. Поначалу эти внезапные проявления любви позволяли ему предаваться самообману. Он убеждал себя, что возникшая между ними отчужденность, затягивающая его в бездну, была лишь плодом его воображения. Но это продолжалось недолго. «Нельзя вечно лгать себе, или сойдешь с ума», – решил он. Поэтому утром в день приема он подошел к Ирии и сказал, что вечером хочет с ней поговорить. Она только кивнула. Слова были излишни.