Книга Пока не высохнет земля, страница 32 – Фернандо Х. Муньес

Среди присутствовавших здесь видных жителей Галисии выделялась фигура дона Исидро. Под сюртуком у него виднелась лента с медалью, объявлявшей его любимым сыном Понферрады. Прямой, как грот-мачта, он жестикулировал и улыбался, безотчетно застегивая и расстегивая пуговицы сюртука.

Доситеу медленно двинулся в его сторону. Он предполагал, что дон Исидро не сможет устоять перед приглашением и не упустит шанса публично продемонстрировать, что не испытывает никакого чувства вины по поводу обвала. Взятки, которые Исидро давал горной инспекции, передача судебного дела в архив – все это было, по мнению Доситеу, шито белыми нитками. Приговор вынесли в пользу дельца: «…причиной оползня послужили обильные дожди, и вышеупомянутый обвал произошел бы независимо от наличия шахтных отходов, даже если терриконы, будучи более полными, чем положено, поспособствовали разрушениям». Ни одного правдивого слова. Этот человек чуть не отнял у него дочь, внука и Пятую. Его действия, несомненно, противозаконные, унесли жизни трех хороших людей, жизнь пса Ирии и всю рубьянскую скотину, и, если дон Исидро полагает, что сумел избежать правосудия, он ошибается. Человек с бездушным взглядом не понимает, что пересек опасную черту, и это будет стоить ему гораздо больше, чем выплаченная им скромная компенсация за головы скота, часть коровников и жилой дом пастухов.

Доситеу поднес к губам небольшой бокал белого вина из альбариньо^[11] и, углядев вдалеке свою добычу, жестом подозвал дворецкого. Дон Косме немедленно подошел к нему.

— Все готово? – спросил он, не сводя глаз с дона Исидро, стоявшего на другом конце зала, как утес среди волн приглашенных.

— Да, дон Доситеу, – ответил дворецкий.

Доситеу кивнул и направился к дону Исидро. Он неторопливо прошелся мимо гостей, слегка одернул полы сюртука и наконец оказался за спиной предпринимателя. Дон Херман Ромеро, их общий знакомый, тут же заметил его и поднял бокал.

— Друг мой, какой чудесный прием.

Дон Исидро немедленно развернулся, и его лицо осенила двуличная улыбка:

— Как я рад вас видеть, дон Доситеу.

Доситеу немного помолчал. Затем он бросил взгляд на дона Хермана Ромеро и поприветствовал его кивком.

— Спасибо, Херман, – наконец ответил он. И только потом посмотрел на дона Исидро. – Если вы соблаговолите пройти со мной, дон Исидро, я бы хотел вам кое-что показать.

Дон Исидро прищурил глаза, и гусарский капитан Орасио Сальватерра вопросительно взглянул на него из глубины зала, будто спрашивая, нужен ли он ему сейчас.

— Будьте осторожны, дон Исидро, – пошутил дон Херман Ромеро. – Зная дона Доситеу, вы наверняка останетесь у него в долгу.

Остальные посмеялись. Делец неожиданно улыбнулся и, подав какой-то беглый знак своему солдату, с вызовом посмотрел на Доситеу.

— Разумеется, – ответил он и прошел за ним, ведомый любопытством.

* * *

Баси кокетливо наклонила головку набок и искоса взглянула на дона Себастьяна. Тот принарядился по случаю визита, да и, что греха таить, ради нее. Он павлином выхаживал по залу в идеально сидящем бархатном фраке. Образ довершали жилет из тафты, золотая цепочка карманных часов, аккуратный белый галстук, завязанный «по-байроновски». Дон Себастьян протянул руку – ей, ей одной, – чтобы она оперлась о нее, и Баси мягко опустила поверх свою, обтянутую перчаткой. Ей нравился этот юноша, он был очарователен и печален и этим распалял ее. В письмах, которые он писал Баси, все отчетливее читалось его увлечение ею. Ей импонировали его знаки внимания – немного больше, чем ухаживания других ее кавалеров. Дело было не в том, что дон Себастьян уделял ей больше времени или присылал больше писем; по мере их знакомства и разговоров по душам в меланхоличных и несколько пресных чертах его лица она разглядела кротость его характера. Она его не любила, но ее тянуло к нему, и, что греха таить, ей нравилась мысль о том, что в конечном итоге ей достанется титул виконтессы от его матери и необъятное состояние его отца. Баси осознавала необходимость удачно выйти замуж, ей было уже двадцать пять лет, и ни дед, ни отец не одобрили ни одного претендента на ее руку и сердце. «Если так пойдет и дальше, я останусь на попечении семьи, – подумала она. – Я должна удачно выйти замуж, об ином и речи быть не может». Она не собиралась присоединяться к числу ханжей, влюблявших в себя нищих юношей без будущего, а потом полжизни зависеть от деда Доситеу или растить детей, не имея средств их накормить. Вот как Матильда, например. Ей двадцать три года, а она безнадежно влюблена в дона Рамиро Салобренью, своего учителя музыки, который на девять лет ее старше и за душой не имеет ни гроша. Нет уж. Для Баси важнее любви было улучшить свое положение, переехать в столицу, войти в круг высшего общества и цвета испанской аристократии – и Себастьян Ордас отвечал всем ее требованиям.