Книга Хранительница болот, страница 112 – Наталья Тимошенко

— Где-то с осени, – ответил сосед, возвращаясь за стол с открытой бутылкой вина. – Не знал, какое вы любите, поэтому взял на свой вкус.

Я мотнула головой, давая понять, что согласна на любое.

— В Востровке о вас почти ничего не знают, – заметила как бы между прочим.

— Я редко туда хожу, – пожал плечами Иван, разливая вино. – В Березовку мне ближе. Но даже когда бываю в Степаново, в Востровку не захожу. Лесная тропа короче.

— Но там болото!

— Я знаю тропки.

— Кстати, мне показалось, что вы и сами недалеки от медицины, – снова сказала я. – Ваша рана зашита достаточно профессионально.

По губам Ивана скользнула улыбка.

— Вы меня все-таки разглядывали тогда? – хмыкнул он, ловко уходя от ответа про медицину.

— Вы же знаете, что разглядывала, – не стала отрицать я. – Не для того ли позировали?

Он рассмеялся и больше ничего не сказал, а я не стала пока выспрашивать. Не время еще.

Вино оказалось терпким, но очень приятным на вкус. Еда тоже была неплохой, так и не скажешь, что из придорожной забегаловки, рассчитанной на тех, кто просто проезжает мимо, да редкие торжества вроде свадеб и юбилеев. Некоторое время мы просто ели, обсуждая погоду и старательно обходя все острые углы, уже существующие между нами, а потом я все-таки вернулась к интересующей меня теме.

— Расскажите мне немного о себе, – стараясь улыбаться кокетливо, как обычно улыбается Юлька, попросила я. Пусть думает, что я чуть пьянее, чем есть на самом деле, пусть потеряет бдительность. – Обо мне-то вы, благодаря моей сестрице, уже многое знаете.

— Что именно вам интересно? – приподнял бровь Иван, покосившись на меня.

— Все. Откуда вы, почему купили этот дом. Я думала, вы из большого города, устали от суеты, но, если вы местный, зачем переехали в глушь?

— Чтобы устать от города, необязательно жить в Москве, – пожал плечами Иван. – Мне просто захотелось тишины и одиночества. Я никогда не бывал именно в этих местах, но вырос неподалеку, много слышал и о Вышинских, и о местных верованиях. Дальше Востровки над ними по большей части посмеиваются, но знают. Места здесь отдаленные, даже дремучие, поэтому, когда мне захотелось уединения, я про них и вспомнил.

— А кем вам приходится Ян Коханский? – невинно хлопнув ресницами, спросила я.

И каким бы хладнокровным ни был Иван, как бы ни владел лицом, а на этот раз не справился. Должно быть, не думал, что я знаю это имя. Ведь с Вышинскими Яна связывало не так и много, спустя сто лет кто вспомнит имя врача, консультировавшего младенца, которого скрывали от общества? Коханский наверняка прожил в усадьбе недолго, едва ли кто-то, кроме меня, вообще о нем знает. Кроме меня и Ивана.

— Откуда вы про него знаете? – спросил он, и даже голос прозвучал хрипло. Иван и сам это заметил, прочистил горло.

— Нашла дневник Леоны Вышинской, – ответила я, не сводя с него взгляда.

— Неправда. Леона не вела дневник.

— Откуда вы знаете?

Иван растерялся окончательно. Что ж, первый раунд за мной. И чтобы закрепить успех, я продолжила:

— Ян Коханский – ваш прадед, так? Вы именно поэтому знаете эти места, знаете о Вышинских? Едва ли он сам вам рассказывал, должно быть, уже умер к тому моменту, как вы родились, но семейные легенды наверняка существовали. Или, может, какие-то документы. Дневник Яна? Он, как врач, вполне мог его вести. Вы его видели? Читали?