Книга Отмороженный, страница 136 – Рафаэль Дамиров

— Зачем?

— В туалет надо.

Маэстро остановил пикап. Двигатель перестал урчать, и стало тихо. Только птицы переговаривались где-то в верхушках деревьев и висел комариный звон.

И тут Полина из рукава толстовки резко вытащила нож и приставила лезвие к горлу Маэстро. Под самый кадык. Рука у неё не дрожала.

Маэстро даже не дёрнулся. Только чуть повернул голову и посмотрел на неё, будто это был не нож, а зубная щетка.

— Как ты узнала? — спросил он.

— Нашла твоё фото в интернете, — процедила Полина. — Ты ведь даже не прячешься.

— И что теперь?

— Я тебя зарежу, — прошипела она, вдавливая лезвие ему в кожу. Выступила тонкая полоска крови, потекла по шее за воротник. Маэстро не поморщился.

— Ты же тут не просто так, ты вышел на меня специально, — голос у Полины срывался, но нож она держала с силой. — Затеял какую-то свою мерзкую игру. Ты убил мою мать, тварь.

— Так и есть, — кивнул Маэстро. И от этого кивка лезвие чиркнуло ему по коже глубже, кровь побежала сильнее. Он, казалось, даже не обратил внимания.

— Ты смелая… В отца.

— Думаешь, я боюсь? Дам заднюю? Думаешь, не смогу?

— Думаю, сможешь, — сказал Маэстро. И сказал это так буднично, что у Полины побежал холодок по спине. Он не боялся и не каялся, сидел с ножом у горла и ровным голосом разговаривал, будто они обсуждали погоду. И это бесило её больше всего. Она представляла эту встречу совсем по-другому.

Он должен был ползать на коленях и просить пощады. А он сидел и улыбался.

— Скажи… чего ты боишься? — спросила Полина. — Хоть чего-нибудь?

Маэстро помолчал. Кровь из пореза всё ещё текла, пропитывая ткань толстовки тёмным пятном.

— Одного боюсь, — проговорил он. — Что не отомщу и не закончу свою игру.

— Твою игру? — переспросила Полина.

— Нашу, — ответил Маэстро.

И в тот же миг одним движением он перехватил её руку. Пальцы у него оказались железные, и хватка была мёртвая. Полина ударила, вложив все силы, лезвие и вправду чиркнуло по горлу, но Маэстро уже отпрянул, и нож лишь скользнул по коже, оставив второй длинный порез. Кровь потекла сильнее, но рана получилась поверхностная, неопасная.

«Не достала, не хватило доли секунды» — с горечью подумала девушка.

Досада придавила тяжёлым камнем. Надо было бить сразу, молча, как он всех режет. А она заговорила, хотела выяснить, хотела сказать — и эти секунды стоили ей всего.

Маэстро выкрутил ей запястье. Нож коротко звякнул, выпал из пальцев на резиновый коврик, там звук сразу же погас. Полина рванулась, попыталась ударить свободной рукой, но он перехватил и её.

Маэстро держал теперь обе тонкие руки одной своей — глаз его было не видно за очками, а губы вдруг дрогнули, всего на долю секунды, и невозможно было бы понять, улыбка это или, может быть, гримаса отвращения. В тот же момент второй рукой ударил точно, в висок.

Кулак мелькнул у Полины перед глазами.

А потом стало темно.

* * *

Щупин обнаружил пропажу через двадцать минут. Сначала нашёл телефон на полу, заметил разбитое зеркало. Потом обыскал дом, двор, огород. Сбегал к Михалычу.

— Полька? Да она к магазину пошла, я видел, — сказал старик, набивая самокрутку. — А чего?

Щупин припустил туда же. Любка подтвердила — была, звонила кому-то с её телефона, потом ушла к остановке.

— Кому… кому звонила? — Щупин побледнел.