Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 242 – Таруна Поддубная

— Стоишь за ее спиной, как цепной зверь, — с усмешкой говорит неизвестный. — А ведь кровь у тебя моя.

— Нет, — очень тихо отвечает Валериан. — Моя кровь давно перестала быть чьей-то тем более твоей, о твоем существовании я вообще понятия не имел.

От этого тона даже у меня внутри что-то болезненно сжимается.

Неизвестный чуть склоняет голову.

— И все равно ты пришел. Несмотря на раны. Несмотря на то, что должен был уже лежать мертвым после того взрыва. В этом ты похож на мать. Та тоже до последнего цеплялась за свои глупые чувства.

Раэль резко делает шаг вперед.

— Еще раз заговоришь о ней так, и я забуду, что ты нужен живым.

Неизвестный смотрит на него долгим, скользким взглядом и снова улыбается.

— А ты, значит, тот самый верный будущий муж. Ближе всех к ней, но все равно не первый. Должно быть, это унизительно.

— Попробуй проверить, насколько и сможешь сам прочувствовать насколько будет унизительно тебе, — тихо отвечает Раэль.

Я вижу, как у него под скулами ходят желваки. Если бы не заложники и не понимание, что нам сейчас нельзя сорваться первыми, он уже был бы там, по ту сторону границы, с руками у этого существа на горле.

— Хватит, — говорю я, прежде чем их перепалка уйдет совсем в сторону. — Ты хотел меня здесь видеть. Я здесь. Тогда отвечай нормально. Зачем тебе именно это место?

На секунду он действительно удивляется. Совсем чуть-чуть, едва заметно. Кажется, ожидал от меня страха, крика, обвинений, но не этого вопроса.

— Ты наконец начала смотреть туда, куда надо, — произносит он.

— Я спросила не для того, чтобы услышать очередную гадость.

Он молчит, потом обводит взглядом заложников за своей спиной, темные стены сектора, прозрачную перегородку, по которой медленно ползут блики внутренних контуров, и в его голосе впервые за все это время появляется не только безумие, но и что-то похожее на настоящую, старую тоску.

— Потому что раньше здесь была наша планета, — отвечает он. — И сюда она вернётся.

— Что?..

Он поднимает руку, и где-то в глубине сектора за его спиной вспыхивает тонкая сеть света. Неяркая, синеватая, странная. Она ползет по полу, по стенам, по аркам бывших лабораторных проходов, и на секунду мне кажется, что я вижу не станцию, не старое кольцо, а только очень грубую, очень чужую конструкцию, возведенную на месте чего-то другого. Более древнего. Более настоящего.

— Станция стоит на рзломе, — спокойно говорит он. — На остатке того, что осталось от нашего мира. От места, где когда-то была наша планета, наши города, наши храмы, наши контуры времени. После катастрофы все было смято, сдвинуто, разорвано, но не исчезло. Ваше Содружество просто построило поверх руин свою железную клетку и решило, что прошлое мертво.

— Это бред, — резко говорит Ксила в канале. — Планета не может просто превратиться в это кольцо.

— Не может? — он усмехается. — Ваши знания всегда были слишком скудными и поверхностными. Здесь не «превратилась» планета. Здесь остался ее вывернутый, выжженный остаток, вшитый в пространство. Временной рубец. Я нашел его. Почувствовал. И отсюда открою дорогу обратно.

У меня во рту становится сухо.

— И ради этого ты готов убить всех этих заложников?

— Заложников? — Он даже не сразу понимает, о ком я. Потом небрежно кивает в сторону заложников. — Они всего лишь ресурс. Материал для выравнивания контуров. Питание для рубца. Я бы предпочел обойтись без них, но вы так долго мешали, что пришлось работать с тем, что было под рукой.