Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 157 – Таруна Поддубная

Мне хотелось одновременно заплакать и рассмеяться от горечи, потому что оба варианта - одинаково дрянные. Либо во мне что-то сдвинули. Либо это сделала я сама, просто уже после такой боли, что прежняя версия меня больше не работала.

— Значит, я теперь не знаю даже, где кончаюсь я прошлая и начинаются последствия эвовских экспериментов и я новая, — тихо сказала я.

— Значит, тебе придется учиться разбираться в себе заново, — ответила Ксила. — И в этом нет ничего постыдного. Просто знакомься с собой постепенно.

Я промолчала. Потом заставила себя задать следующий вопрос, потому что именно он все это время сидел внутри острой занозой:

— Мужчины говорили про какую-то вымершую расу. Про тех, кто мог останавливать время. Ты веришь в это?

Ксила чуть поморщилась:

— Я верю в то, что вижу у тебя в организме. А легенды, архивы, древние истории и версии Валериана я пока оставлю мужчинам. Я - медик. Мне важно другое: в тебе есть неизвестная структура, которой там быть не должно, и она по своим функциям действительно похожа на то, что могло бы объяснить феномен остановки времени. Но пока это все еще не диагноз, а рабочая гипотеза. И я не хочу, чтобы ты принимала чужие слова за окончательную истину только потому, что они высказаны уверенно красивым древним вампиром.

Мне невольно стало легче от этого ответа. Не потому, что он - добрый. А потому, что он - честный.

— Лорд может фальсифицировать все это?

— Все - вряд ли. Часть интерпретации - вполне. — Ксила посмотрела на меня очень внимательно. — Не потому, что он обязательно врет. А потому, что слишком заинтересован в тебе. Заинтересованные мужчины - плохие ученые. Даже если они древние, страшные и очень умные.

Вот тут я впервые за этот разговор почти улыбнулась:

— Это прозвучало как медицинский диагноз всему мужскому полу.

— В какой-то степени так и есть, — сухо отозвалась Ксила, но в глазах у нее все же промелькнула тень смеха.

Я выдыхнула, и только теперь поняла, как сильно все это время стискивала пальцы.

— Мне нужно еще кое-что знать, — сказала я тихо. — Как я выглядела… внешне. Не на схеме. На самом деле.

Ксила некоторое время молчала, потом убрала голограмму внутренних контуров и вывела короткую запись. Я увидела себя на медицинском столе. Точнее, тело, которое когда-то было мной. Меня затрясло от одной только картинки. Я - слишком бледная, слишком тонкая, вся будто скрученная от боли. На коже - следы вмешательства: странные царапины, непонятные щетинки и чешуя местами, причем разная. Волосы были спутаны. Губы - сухие. Под глазами - темные провалы. Руки вцепились в стол и на нескольких пальцах - странные крючковатые когти. И при этом страшнее всего было то, что я не выглядела мертвой.

— Хватит, — сказала я сразу.

Ксила выключила запись без лишних слов.

Несколько секунд я просто сидела и пыталась дышать ровно. Внутри поднималась дурнота, не сильная, но липкая, почти стыдная, потому что тело на записи - это я, а ощущение было такое, будто я смотрела на кого-то другого и одновременно на себя - глубже, чем хотела бы когда-либо.

— Ты правильно сделала, что пришла ко мне одна, — произнесла Ксила после паузы. — При мужчинах ты бы сейчас уже начала держать лицо и делать вид, что все прекрасно поняла и переварила. А так можешь хотя бы честно побыть в шоке.