Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 114 – Таруна Поддубная

— И потеряем скорость.

— Зато не потеряем друг друга.

— А если это не случайный сбой, а намеренная блокировка?

— Тогда тем более надо быть умнее, а не быстрее.

— Прекратите все сразу, — раздраженно бросил Раэль, но это помогло только наполовину.

И вот в эту секунду, когда они спорили о маршрутах, о радиусе связи и о новых схемах движения, меня вдруг накрыла одна простая мысль. Настолько простая, что я сначала сама не поверила, что никто еще не произнес ее вслух.

— Подождите, — сказала я.

Меня почти не услышали.

Тогда я повторила громче, перекрывая общий гул:

— Подождите, пожалуйста.

На этот раз спор действительно стих. Неохотно. Не сразу. Но стих.

Я посмотрела сначала на Уриха, потом на схему у него над браслетом, а потом вслух произнесла то, от чего у меня самой по спине пошел холод:

— Если здесь блокируется вся связь, если вы даже со нашим кораблем не можете нормально соединиться, тогда как с нами связался лорд Валериан?

После этих слов вокруг воцарилась тишина.

Не обычная и не выжидательная, а та тяжелая, опасная тишина, которая наступает только тогда, когда кто-то вслух произнес именно ту мысль, до которой остальные еще не успели дойти, и теперь всем сразу стало ясно: в этой истории было что-то еще хуже простого взрыва, обычной аварии и даже обрушенной станции.

После моего вопроса тишина установилась гробовая, будто и сама станция на мгновение прислушалась, и даже сквозь шлем я почувствовала, как внутри у каждого что-то тяжело, нехотя сдвинулось, потому что мысль, которую я произнесла вслух, слишком уж явно ломала ту картину, которую мужчины только что пытались собрать из обрывков логики, опыта и здравого смысла.

Первым отмер Урих. Он не дернулся, не выругался, не отмахнулся от моих слов как от случайной глупости, и именно поэтому мне стало еще тревожнее, потому что я уже успела понять: если он не начал спорить сразу, значит вопрос попал в самую больную точку.

— Вот именно, — произнес он наконец очень тихо, и его волосы-жгуты за плечами напряглись так, будто тоже почуяли опасную мысль. — Если обычная связь здесь ложится, а аварийные каналы режутся почти полностью, то лорд Вольфенштерн не должен был пробиться к нам так чисто и быстро. Он же находиться очень далеко.

— Значит, пробился не через общий канал, — жестко сказал Раэль.

— Либо не через общий, либо … — ответил Урих и резко провел пальцами по браслету, разворачивая сразу несколько бледных голографических слоев поверх карты станции. — Либо у него был доступ к приоритетному контуру безопасности, который все еще жив. Либо кто-то на станции открыл ему окно связи изнутри. Либо…

Он не договорил.

Но этого «либо» хватило всем.

— Либо нас тут ждали, — закончил за него кто-то из мужчин, уже без тени прежнего веселья.

От этих слов по спине у меня снова пополз холод, потому что одно дело авария, даже страшная, даже подозрительная, и совсем другое - понимать, что в этом хаосе могла быть чья-то воля, чей-то расчет, чей-то умысел, который еще не закончился и, возможно, продолжал действовать прямо сейчас, пока мы спорили посреди разбитого коридора.

Раэль тяжело выдохнул, и это было хорошо слышно в динамике, и я уже по одному этому звуку поняла, насколько резко в его голове сдвинулись приоритеты.