Книга Проклятье жрецов Египта, страница 196 – Таруна Поддубная

Гор-Анубис уложил Бастет туда осторожно.

Не бросил. Не впечатал. Не наказал. Именно уложил, как укладывают больную или очень упрямую женщину, которой уже давно пора перестать брыкаться и просто выслушать. И от этой бережности мне снова стало не по себе сильнее, чем от самой магии. Я ненавидела Проклятую возлюбленную — за то что она сделала и сколько судеб уже погубила, а он с такой заботой относился к ней.

— У нас нет выбора, любимая, — сказал Проклятый, наклонившись над ней. — Ни у тебя. Ни у нас. Мы пройдем через это. И познаем единение любовью в последний раз прежде, чем попрощаемся. Только так мы сможем уйти. Только так нам, возможно, дадут новую жизнь.

— Мне не нужна новая жизнь! — выплюнула Бастет, дергаясь в невидимых оковах. — Мне нужна эта! Эта! С моим возмездием, с их криками, с их кровью!

Проклятый на секунду прикрыл глаза, и я вдруг увидела в его лице такую усталость.

Потом он выпрямился и посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что поверила моим словам и все же провела этот ритуал. Даже несмотря на то, что твои мужчины были против и боялись меня.

Сергей и Ингвар возмутились одновременно.

— Мы не боимся тебя, — холодно сказал Сергей.

— Не приписывай себе лишнего, — добавил Ингвар с той ледяной собранностью, за которой у него всегда скрывалось самое опасное раздражение. — Недоверие и страх — это разные вещи.

Проклятый повернулся к ним и на его лице снова проступила тень той жуткой, почти веселой усмешки.

— Не стоит так переживать, детки, — произнес он с явным удовольствием. — Следующий ритуал вам понравится куда больше, чем нынешний разговор.

Саша, если бы был здесь, точно сорвался бы первым. Я даже невольно подумала об этом и тут же почувствовала, как внутри что-то тяжело сжалось. Его не было рядом. Гора, Дикаста, Анубиса — тоже уже не было по-настоящему рядом. Только я, Сергей, Ингвар, Проклятый и его Бастет в ее жутком саркофаге. И чем яснее я это осознавала, тем сильнее мне хотелось удержать самообладание, хотя бы из упрямства.

— У тебя отвратительное чувство юмора, — сказала я Гор-Анубису.

— Жизнь редко воспитывает хорошее в таких, как мы, — невозмутимо ответил он и шагнул ко мне.

И именно в этот момент вся пирамида содрогнулась от удара.

Не от магии внутри. Снаружи.

С потолка посыпалась пыль. Где-то в глубине камня прокатился глухой, тяжелый треск, и я сразу поняла: это не был случайный толчок. Это кто-то ломился сюда. Слишком мощно. Слишком яростно. Слишком хорошо знакомо.

Сергей резко обернулся на звук. Ингвар мгновенно подобрался, и в нем в ту же секунду исчезла вся прежняя холодная ирония. Осталась только готовность.

— Это они, — выдохнула я прежде, чем успела подумать.

Проклятый тоже остановился. Усмешка с его лица не исчезла, но стала другой — более напряженной, почти понимающей.

— Твои мужчины! — сказал он. — Я так и думал, что спокойно ритуал нам не дадут провести. Все-то им надо знать, видеть — ну что за дети пошли!

Свод пирамиды снова дрогнул, и на этот раз сверху посыпалась уже не просто пыль, а мелкая каменная крошка. Я невольно вскинула голову.

Где-то наверху, за слоями камня, древних коридоров и печатей, к нам рвались те, кто не собирался отдавать меня ни проклятому, ни Бастет, ни самому миру.

И от одной этой мысли мне вдруг стало немного легче.