Книга Правда без лицензии, страница 101 – Ксения Кирина

— Мам, что тут… — сонный взъерошенный Рэм выглянул в коридор и запнулся на полуслове, завидев гостью. — А вы…

— Ах, простите, что нарушили ваш сон, благородный заступник, — прощебетала Медея, не давая ему ляпнуть лишнего. — Ваша сестра протянула мне руку помощи.

— Рэм, отправляйся спать, утром поговорим, — велела мадам Катрина, и Рэм послушно отступил обратно в свою комнату. Однако дверь не захлопнул, а только притворил, оставив щёлочку. — Ситуайена Эскро…

— Прошу вас, зовите меня по имени.

— Мэд, вы голодны?

— Нет, мадам. Я с превеликим удовольствием сейчас бы умылась и легла спать. Мне, право, неловко стеснять вас…

— Никакого стеснения! Бьен, подготовь для Мэд всё необходимое, а я пока проверю воду в ванной, не остыла ли.

Матушка казалась благорасположенной, но Бьен чувствовала, что расслабляться рано — буря материнского недовольства ещё не миновала. А то, что буря разразилась, было яснее ясного. И как только можно было подумать, что матушка одобрит одинокую прогулку по ночному Иннакарту и незваную вульгарную гостью?..

Комната Бьен, как и все остальные спальни в их квартире, была маленькой и тесноватой из-за мебели, — в частности, из-за небольшого диванчика, когда-то переехавшего сюда из гостиной. Когда-то было определено оставить его как дополнительное спальное место, если в таковом возникнет нужда. Сегодня его решила занять Бьен, уступив мадам Альфир свою кровать (и стойко отринув все возражения по этому поводу).

— Великая Правда, ты что, храмовая послушница? — Медея приложила к себе ночную рубашку и посмотрела в зеркало. — Или хочешь меня в неё превратить?

— А что не так? — слегка обиделась Бьен. — Если вам не нравится белая, могу предложить вот эту, розовую. Уж поверьте, они обе почти новые, чистые, отутюженные…

— Верю, дорогуша. Прости мне мою докучливость, просто я очень удивлена твоим выбором. Да, прекрасная ткань, но длинные рукава, подол в пол, да ещё и шея закрыта! И даже никаких вставочек? Девушка должна любить красивое бельё.

— У меня красивое бельё, — проворчала Бьен, подтащила к шкафу скамеечку для ног и встала на неё, чтобы дотянуться до верхней полки, где хранились полотенца. — Мне нравится. Мои ночные рубашки очень удобны.

— Сколько тебе лет? — внезапно спросила мадам Альфир.

— Двадцать три года.

— И ты выбираешь бельё по степени удобства?! У тебя хорошая фигура, всё на месте, и не подчеркнуть свои достоинства — самое настоящее преступление! Тем более, уже есть, кому их демонстрировать! — Медея по-дурацки хихикнула, но тему развивать не стала (и хвала Правде). — Удобная рубашка, не спорю, но чересчур скромная и простая — ни кружавчиков, ни рюшечек… Только перчаток и чепца не хватает для образа старой девы. У тебя столь строгая матушка? — Озорница Мэдди перешла на шёпот.

— Строгая. Но не в этом смысле. Хотя и в этом, конечно же, тоже… — Бьен смешалась и замолчала.

Как объяснить раскованной женщине, что дело не в излишней строгости, а в воспитании и осознании определённого статуса?..

Однако объяснения не потребовались: при всей своей показной легкомысленности пустоголовой куклой мадам Альфир не была.

— Понимаю, — вдумчиво протянула она. — Благодарю, белая прекрасно подойдёт.