Книга Последний танец Снежинки, страница 64 – Тина Солнечная

Его пальцы находят мою руку, переплетаются с моими, и прежде чем я успеваю решить, что хочу сделать — отдёрнуть или оставить всё как есть — он уже ведёт меня за собой обратно в зал.

Шум, дым, запах алкоголя и пота накрывают с головой. Атмосфера подпольного бара остаётся прежней, но теперь я смотрю на всё иначе.

За стойкой всё тот же бармен, вытирающий тряпкой старую деревянную поверхность. Как только он замечает нас, в его глазах появляется лукавый блеск.

— Что, уже? — усмехается он, скользя по нам оценивающим взглядом. — Долго-то вы не продержались.

Айзек ухмыляется и садится обратно на своё место, непринуждённо опираясь локтями о стойку.

— Это старая история, — лениво отвечает он, как будто всё произошедшее не стоит ни капли обсуждения. — Но надеюсь, что мы наконец пришли к примирению.

— Примирение, значит, — бармен хмыкает, ставя перед нами два новых бокала с напитками. — Судя по тому, как стонала твоя спутница, извинения были вполне убедительными.

Я прищуриваюсь и скрещиваю руки на груди.

— Надеюсь, ты ограничился только подслушиванием.

Он пожимает плечами, ухмыляясь.

— Всего лишь наблюдательность, милая.

Я закатываю глаза, пододвигая к себе бокал, но не тороплюсь сделать глоток. Никогда не знаешь, что могли подмешать, пока тебя не было.

Айзек берёт свой напиток, но перед тем как выпить, бармен вдруг склоняется ближе, его взгляд становится чуть более серьёзным.

— Видел тебя здесь не так давно с другим, — произносит он негромко, словно делится чем-то важным. — Он целовал твои пухлые губки не менее страстно.

Я замираю, чувствуя, как Айзек напрягается рядом.

— Не лезь не в свое дело, — отрезает он.

Бармен улыбается, не настаивает, просто пожимает плечами и делает вид, что его это нисколько не волнует.

— Конечно, не моё. Но мало ли…

Мы молча берём свои напитки. Беседа становится бесполезной — информации, ради которой пришли, мы так и не получили.

Айзек отодвигает пустой бокал, хватает меня за запястье и ведёт прочь из заведения.

В воздухе всё ещё висит недосказанность, но одна мысль крутится в голове особенно отчётливо.

Этот город впитывает чужие секреты. В нём ничего не остаётся незамеченным.

Когда мы возвращаемся домой, Калеб уже там. Он сидит в кресле у камина, скрестив руки на груди и с задумчивым выражением лица, но как только мы входим, его взгляд сразу же цепляется за нас.

— Вы долго, — замечает он, вставая на ноги. — Я почти ничего не узнал. И что у вас?

Айзек, как всегда, срывается в ответ первым, не оставляя мне шанса подумать, как лучше сгладить углы.

— Мы трахнулись в подсобке бара, — спокойно сообщает он, будто речь идёт о погоде.

Я резко поворачиваюсь к нему, вцепляясь в его предплечье, но его губы трогает лишь самодовольная ухмылка.

Калеб замирает, его взгляд скользит с Айзека на меня, а затем становится колючим, испытующим.

— Правда? — его голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что-то острое.

Я вздыхаю, убираю волосы за ухо и смотрю ему в глаза.

— Правда.

Он медленно кивает, сжав челюсть.

Айзек, довольный эффектом, не останавливается.

— Так что, учитывая обстоятельства, боюсь, диван теперь твоя законная территория.

Калеб даже не моргает, просто холодно бросает:

— Иди нахер, Айзек.

И прежде чем тот успевает выдать очередную дерзкую реплику, Калеб хватает меня за запястье и уверенно тянет в спальню, захлопывая за нами дверь.