Книга Развод по-драконьи. Ты утратила ценность, страница 38 – Эйрена Космос

Так просто. Так безлико. Словно эти камни могут передать, какими они были на самом деле.

По щеке катится слеза, за ней другая.

— Мама, папа, — шепчу я, касаясь холодного камня. — Я вернулась.

Они под землей. Я чувствую эту связь — тонкую, почти неуловимую, но реальную. Но что-то не так. Чего-то не хватает.

Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на этом ощущении.

Где?

Внутри все обрывается, когда я понимаю, чего не хватает.

— Невозможно…

Солнце уже клонится к закату, когда я возвращаюсь домой. На сердце такая тяжесть. Такая боль и пустота. Столько лет прошло, а боль такая же острая, будто всё случилось вчера.

Ксар дремлет в тени старой яблони, свернувшись огромным чешуйчатым клубком. На расстоянии сидит Мирая, нервно поглядывая на дракариона каждый раз, когда тот выпускает во сне струйку дыма из ноздрей.

Она вздрагивает, заметив меня, но тут же расслабляется.

— Ты вернулась. Как ты?

— Жива, — отвечаю коротко и сажусь рядом с ней на поваленное бревно.

Как описать словами то, что творится внутри? Это сложно, да и не хочется душу выворачивать.

Некоторое время мы молчим. Но я-то знаю, что Ксар только притворяется спящим. Он чувствует мою боль и разделяет ее.

— Знаешь, — нарушает тишину Мирая, — деревня не сильно изменилась с тех пор, как ты уехала. Те же люди, те же заботы. Старики умирают, дети рождаются. Мельница Гаррета сгорела пять лет назад, построили новую. Харвик женился на девушке из соседней деревни, у них уже трое детей. А помнишь Сильвию, что жила на краю деревни? Так она вышла за купца из города, уехала, говорят, теперь в шелках ходит.

Хоть многие имена уже стёрлись из памяти, я понимающе киваю на слова няни. Мне нужно влиться в деревенскую жизнь, поэтому нужно слушать и запоминать.

— Сходишь со мной? — спрашиваю я, когда Мирая заканчивает говорить. — Хочу взглянуть на мамин огород.

Вернее на то, что от него осталось.

Сад за домом зарос не так сильно, как я опасалась. Видимо, Мирая ухаживала и за ним тоже. Травяной огород моей матери — длинные ряды грядок, огороженные плетёным забором, — выглядит неухоженным, но вполне живым.

Эти травы — самосевы, но на первый взгляд своих целебных свойств не утратили. Так ли это на самом деле, нужно проверить в деле, когда приготовлю первые зелья.

— Нужно будет всё привести в порядок, — говорю я, проводя рукой по высоким стеблям мяты. — Пересадить, обновить… А здесь можно базилик посадить, он хорошо с розмарином соседствует.

— Ты так похожа на мать, — тихо говорит Мирая. — Она точно так же стояла здесь, планируя, что и куда посадить.

Слова няни отдают тупой болью в груди. Как бы мне хотелось вот так с мамой поговорить. Но нет, не в этой жизни. Чувствую как к глазам подступают слезы. Нельзя расслабляться. Нельзя давать волю чувствам. По крайней мере, не сейчас.

— А вот и она! — шепчу я, повернувшись к теплице. Состоит она из стекла и металла. Расположена теплица в дальнем углу сада. Сквозь запыленные стёкла виднеются пышные растения — яркие, сочные, словно на дворе не поздняя осень, а разгар лета.

— Теплица всё ещё работает! Артефакт до сих пор действует!

Я даже не ожидала такого. Думала, что с годами сила в артефакте иссякнет, но нет. Мама не пожалела своей магии.

— Да, — кивает Мирая. — Внутри всегда тепло, а растения цветут круглый год. Иногда я заходила туда за травами для лекарств. Надеюсь, ты не сердишься.