Книга Добрая мачеха, страница 50 – Даниэль Брэйн

Я облизала пальцы и погрызла ноготь, раздумывая, что я упустила и какую пачку перепроверить. Серафима родилась пятнадцать лет назад – тогда Антип еще не нуждался в кредитах и был в состоянии кредитовать кого хочешь сам. У него был удачный во всех отношениях год, и даже болезнь жены первое время не подкосила. Я припомнила даты, когда оплачивать счета Антип стал с задержкой – года полтора спустя после первого визита. Стало быть, Серафиме было два с половиной, когда все полетело под откос. Родиону было не больше двадцати пяти – я сомневалась, что лет в пятнадцать-шестнадцать с ним стал бы кто-то вообще разговаривать.

«Денег принес Антипу Силычу, как обещал». С чего я решила, что Родион принес долг – потому ли, что он не выглядел как человек, у которого не клюют денег куры, или потому, что он отдал их мне, уже вдове? Если я с умозаключениями поторопилась? Но никаких договоров, никаких хоть начерканных как придется заметок. И непохоже, чтобы деньги у Антипа занимал кто-то из родственников Родиона еще до того, как Антип сам до крайности обнищал.

Нет и документа о доме – вообще никакого нет, будто дома не существует, и этого просто не может быть. Искала я хорошо, Антип при его поразительном отношении к документообороту что-то где-то посеять тоже не мог, значит, копать нужно в других местах.

Я убрала бумаги, прикрыла дверь кабинета и скрепя сердце пошла наверх. У Антипа и Марьяны должна быть спальня, и что и как там происходило, я не знала и пожелала не знать никогда.

Наверху было одиннадцать комнат. Одну я отмела сразу – оттуда доносился богатырский храп, по крайней мере, сейчас мне там делать нечего, но когда старуха будет чем-то занята, осмотреть ее жилище необходимо. Кто знает, что она припрятала, сама ли, Антип ли отдал ей что-то важное. В комнате, где спят девочки, а теперь и я, тоже нужно тщательно покопаться…

Я шла по бывшим гостевым номерам. Пустым и гулким. Скрипящие полы, местами плесень на стенах – где-то в системе обогрева проблема, прогревались не все помещения, и в общем было понятно, почему жилых комнат было всего три, хотя места хватало. В одной комнате выбито стекло, и снег нападал возле окна, я подошла и долго смотрела, как преображается земля.

Перед тем, как проглянут первые добрые лучики весны, всегда стужа.

Комната Антипа… до недавнего времени и моя, но отчего-то казалось, что ночевать с девочками было мне не впервой. Самая теплая, самая забитая мебелью комната – кровать, на которой можно улечься мужу и жене; шкаф – я распахнула створки, женской одежды всего ничего, мужская одежда, отлично, вот это все можно продать; рабочий стол, но совершенно пустой, только чернильница засохшая; два стула; сундук – я присела, приготовилась поднимать крышку с трудом, но она пошла как по маслу. Выдохнув, я начала разбирать содержимое.

Занятием этим я увлеклась, хотя ничего, кроме мужнина тряпья, не выловила, присела на кровать передохнуть и уснула. Разбудили меня вопли старухи – привет, новый день сурка, все начинается сначала. Кормить скотину, готовить завтрак, лаяться со свекровью, затем отправиться на тракт.

Снег идти не перестал, я, утопая в сугробах по щиколотку, добросовестно обошла все хозяйственные постройки и к вящей радости обнаружила сани, вполне еще для эксплуатации годные. Предстояло страшное – запрячь в них лошадь, и после завтрака мы с Акулиной убили добрые два часа, чтобы сани для начала из сарая вытащить. Потом недовольная Акулина осталась запрягать, а я вернулась в дом и собрала оставшихся без работы дармоедов.