Книга След пророчества, страница 74 – Людмила Закалюжная

Теперь мы смотрели друг на друга. Чужие. Настороженные. Отец внимательно изучал меня, и в его карих глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Не ожидал услышать подобное от полукровки.

— Людьми быть сейчас труднее всего, фройляйн, — тихо произнес оберст.

Мы замолчали. Луна освещала нас холодным светом, и в этом свете наши тени казались особенно длинными и мрачными. А я думала, как же начать разговор? Как же подтолкнуть его к вопросу о кулоне? Наконец я решилась… сказать все как есть. Но отец опередил меня:

— Простите за бестактность, фройляйн, — его голос был тихим. — Этот кулон... Откуда он у вас?

— От мамы, — я дотронулась до украшения. Прохладный камень напомнил о далеких днях, полных радости и горя. — Она подарила его в день моего десятилетия, когда мои глаза приобрели зеленый цвет и во мне проснулась магия искателя. Это все… что осталось от нее на память, когда меня забрали в приют. И от отца.

Оберст вздрогнул, и в свете луны я заметила, как он побледнел.

— Я никогда не знала его, — продолжила, глядя в темную даль. — Мама говорила, что отец подарил ей этот кулон.

Я убрала руку с украшения, и оберст тут же впился в него взглядом.

— Как вы оказались здесь, фройляйн… — отец намеренно сделал паузу, чтобы я назвала свое имя. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась затаенная напряженность.

— Арина Волкова, — и тут же горло сдавило от волнения, когда оберст слегка отшатнулся. — Меня привел барон фон Лихтен, он мой… покровитель.

— Вот как, — удивленно приподнял бровь отец. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на разочарование или даже досаду. — Я думал, он верен своей невесте.

Жар прокатился по позвоночнику, и я сжала губы, чтобы сдержать вскрик. У Эриха была невеста! Он носил хидсу, отказавшись от серебряной души. А я… всего лишь расходный материал? Как только артефакт будет украден, барон забудет обо мне, вычеркнет из своей жизни, словно меня никогда и не было.

— Вы не знали? — искренне посочувствовал оберст.

Я промолчала, погрузившись в мысли. Ветер шелестел в кронах деревьев, принося с собой запах дождя, который так ждали. Мир вокруг казался чужим и враждебным, и лишь кулон на груди напоминал о том, что у меня когда-то была семья.

Наша напряженная тишина была внезапно взорвана хохотом. Дверь на балкон с грохотом распахнулась, и на площадку, спотыкаясь и цепляясь друг за друга, ввалилась нетрезвая парочка — один из офицеров и его спутница. Девушка визжала, пытаясь удержать равновесие, а мужчина, тяжело дыша, тянул ее к перилам.

— Места хватит на всех! — просипел он, бросая на нас мутный взгляд.

Ледяная маска моментально вернулась на лицо оберста. Его глаза, только что полные смятения, стали жесткими и непроницаемыми.

— Нам пора, фройляйн Волкова, — произнес он громко, с холодной официальной вежливостью, и его рука легким, но властным жестом указала мне на дверь. — Позвольте проводить вас.

Я кивнула, сердце бешено стучало от досады и невысказанного. Еще секунда, одно слово — и все могло сложиться иначе. Но сейчас мы были просто незнакомцами, которых потревожили.

Отец шел рядом, и его присутствие ощущалось как щит. Пьяная парочка не обратила на нас даже внимания. Оберст на мгновение задержался у двери зала, его взгляд скользнул по моему лицу — быстрый, ничего не обещающий. Затем он растворился в толпе, отступая с привычной для военного дисциплиной.