Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 56 – Даха Тараторина

Змеелов склонился к ней и нахально, самодовольно выдохнул:

— А ты мне ответила.

Вот когда она вспыхнула, подобно пуку сухой травы в костре! Зашипела, оттолкнула, ногой топнула! А так и стоило бы сразу. Ибо незачем ждать ласки от того, чей удел – нести смерть.

— Вот еще! Я… просто брата позлить!

— А я тебе в том помог.

— Ну и спасибо! – выкрикнула она так, словно проклинала колдуна.

— Ну и пожалуйста! – рявкнул он.

Колдовка набрала воздуху в грудь, готовая ответить на очередную колкость, но махнула рукой и спустилась с крыльца. Хотела вырвать росток рыбьего глаза – траву сорную и вредную, но до того красиво цветущую, что хозяйки вечно жалели ее и оставляли хоть пару-тройку бутонов, чтобы на будущий год вновь браниться на вездесущий вьюн. Ирга встала на колени, коснулась ажурных лепестков и сказала будто бы цветку:

— Мы с ним в детстве не разлей вода были. Думы друг друга знали. Один поранится – у другого болит. А когда мальчишки меня задирали, Василек один супротив них ходил. Я потом бадягой ему синяки лечила, а он врал, упал, мол.

Змеелов мог бы сказать, что так оно всегда и бывает. Что сначала веришь и душу раскрываешь перед любимыми, а после в эту самую душу тычут раскаленным углем, выжигая все дотла. Мог бы. Но смолчал. Вместо того он сел на ступеньки, с наслаждением вытягивая хромую ногу.

— Болит?

Он передернул плечами. Болит, конечно. Но что поделать?

— А колдовством залечить?

— Огнем пожар останавливать? – скривился колдун. – Затея не из лучших.

— Когда весной пожар был, Первак велел траву у деревни выжечь, – вспомнила Ирга. – По паленому огонь не шел.

— С колдовством не так.

— А как? Ты обещал научить меня магичить, так учи. Вдруг я тебе ногу вылечу и… – Ирга умолкла.

— И? Договаривай уж. – Змеелов зло плюнул в траву. – А можешь и не говорить. Без того знаю, что ты себя уже деревенской знахаркой мнишь. Дескать, всем раны залечу, кому душевные, кому телесные? И все тогда тебя полюбят и уважать станут, да? И эту, – он мотнул головой в сторону дома, – тоже, небось, излечить чаешь?

Ирга стояла на коленях в мокрой траве, кулаки ее, плотно стиснутые, были прижаты к бедрам.

— А если и так? – процедила она. – Если ты такого колдовства не знаешь, не значит, что его нет. Я слыхала про колдовок, и они…

— Они платили за колдунства. Не здоровьем, так еще чем, – перебил Змеелов. – Нет в Безлюдье светлой силы.

— Но я видела!.. Оно не такое!

— Ты видела лишь то, что Безлюдье показало тебе. Оно лжет получше людей. Оно несет лишь смерть. Не веришь?

Он наклонился, вытягивая руку. Вокруг пальцев заплясали зеленые огоньки, закружились хороводом, вспорхнули и опустились на ажурные листья рыбьего глаза. Там, где колдовские искры касались их, листья чернели и сворачивались. Один удар сердца, другой – и от тонкого стебля с тяжелым, готовым вот-вот раскрыться бутоном не осталось и следа.

— Нет, хватит!

Ирга запоздало погнала искры прочь, но те, изничтожив цветы, потухли сами.

— Ты нарочно так колдовал!

— Думай что хочешь, – поджал тонкие губы колдун. – Я лишь показал тебе, что есть Безлюдье на самом деле.

— Ты просто так его видишь! Если только на дурное смотреть… – Ирга осеклась. – Я буду колдовать иначе, – закончила она. – Ты, главное, меня учи.

Он вздохнул и нехотя поднялся. Опустился на корточки перед девкой, накрыл ее ладони своими: