Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 150 – Даха Тараторина

— Не потонула потому что, – отбрехался Василек. – Ай! Больно! Пусти ухо!

— Мы из-за твоего навета едва человека насмерть не забили, а ты тут шутки шутишь?! Отвечай, чем колдун тебе не угодил!

Неясно, как бы дело кончилось, но тут вмешался сам колдун. Опираясь на Иргино плечо и сильно хромая, он вышел из пристройки и направился к старосте.

— Рожей не вышел, вот мне все ее подправить и норовят, – пошутил он.

— А ты вообще не лезь, не про тебя… Ой! – Первак запнулся и посерьезнел, а после поклонился и виновато попросил: – Не серчай, колдун. Мы, яровчане, на расправу скорые, а ты особо ни с кем добр не был. Вот и…

Змеелов отмахнулся:

— То дело прошлое. Лучше скажи, что за гости к нам пожаловали, чего хотят и чем оружны.

Колдун слушал Первака серьезно, не перебивая и насупив брови. Однако без толку: разглядели яровчане мало, а что разглядели, то со страху додумали, вражды ни с кем не водили, а чего ждать от разбойников, не знали. Одно было ясно: выступать с битвой смерти подобно. Мужики, кто мог дать отпор неприятелю, либо полегли на берегу, либо доковыляли до старосты раненые, а от баб и детей толку чуть… И в обратном колдуна не смогли убедить ни рвущийся за ворота Василек, ни бабка Лая, готовая до последнего вздоха мстить за любимого внучка.

Наконец Змеелов сказал:

— Наперво я пойду один. Поглядим, до чего договориться сможем. Небось колдуна они среди вас не ждали.

И, не тратя время попусту, развернулся да пошел. Так легко и просто, будто к окошку – проверить, не сбежала ли со двора курица. Ирга догнала его на полпути, поймала за рукав.

— Мы будем колдовать? – спросила она.

Змеелов поглядел на нее странно и не ответил.

— Я говорила с волхвой, – не унималась Ирга, – я теперь многое умею! Хочу – ядом плююсь, хочу – змеиными глазами гляжу. А если покумекать…

Она лепетала и лепетала, а колдун мрачнел. Наконец разомкнул узкие губы:

— Нет. Ты останешься здесь и никогда, слышишь! – Он сжал плечи Ирги. – Никогда больше никого не убьешь!

Змеевица сощурилась:

— Враги явились на мой остров. В мой дом. Думаешь, в стороне стоять стану? Я просила у тебя помощи, совета, быть может. А ты что удумал?

— Тебя спасти.

Колдовка резко вывернулась из его ладоней.

— А может, меня и не надо спасать! – крикнула она. – Может, тебя самого… Куда ты один пойдешь?! Проиграешь ведь!

Змеелов искривил рот и на миг поглядел в небо, пока еще затянутое плащом Хозяйки Тени. Серебряные звезды на нем побледнели: то души умерших отворачивались, не желая глядеть на творящееся пред ними бесчинство.

— Небесные пряхи умеют шутить, – сказал Змеелов. И, помолчав, добавил: – Я уже проиграл. Проиграл тебе, ляг… маленькая змеевица.

«И хотя бы уйду достойно», – мог бы досказать он. Мог, но не стал. Потому что рыжая колдовка ершиста и упряма донельзя. Потому что наверняка помешает ему и придумает, как еще победить врагов. И потому, что Змеелов слишком слаб, чтобы воспретить ей.

Он коснулся кончиками пальцев ее щеки. Невидимые простому глазу, но ощутимые для колдуна змеиные чешуйки оцарапали кожу. И как это раньше он их не заметил? Не хотел? Пальцы скользнули к подбородку и погладили шею. Да уж, колдун, змеелов из тебя не вышел! Он прильнул к ее губам, в последний раз напитываясь силой и теплом. А Ирга, та, кого он едва не лишил семьи и дома, едва в мрачное Безлюдье не отправил, ответила на поцелуй.