Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
В другое время Василек куда как больше гневался бы на сестру. Но нынче, сам отведав вражеской крови в битве, едва на ногах стоя, он разве что дивиться мог, да и то самую малость. Быть может, Костыль вовремя утек в Тень: не застал злодейства, настигшего Гадючий Яр. — Не я. Но Змеелов того не знал. Так где он? Василек перевел дух и украдкой смахнул каплю пота, выступившую на виске. Все ж сестра не убийца! Счастье, что не знал про пожар и сторожей… — Да в пристройке… Мы ему маленько кости помяли. Уж не знаю, жив ли. Да и на что он тебе сдался? — А на то, – Ирга отстранилась и скрестила руки на груди, – что если кто нас от душегубов и избавит, то только он. Так что молись Жабе, Вас, чтоб вы ему не все нутро отбили! * * * Маленько Ирга все же слукавила. А впрочем, лукавство, как видно, было у нее в крови – от отца. В самом деле, кто лучше сможет избавить от разбойников, чем колдун, привыкший драться и охотиться, знающий, по его же словам, как любую беду отвадить? Но того больше Ирге хотелось поговорить со Змееловом. Станет ли убеждать его, что колдун ошибся и зазря едва не погубил кукушонка? Навряд. Ведь Змеелов оказался прав: после четырех убитых последовало еще двое. Значит, смерти на том не кончатся. Хотелось иного: взглянуть в его глаза – слепой и зрячий – и молвить… Ирга помялась на пороге пристройки. В прошлый раз, когда она вошла сюда, четверо купцов отправились на тот свет. А и поделом! Нынче же она шла не забирать жизни, а спасать. Колдовка толкнула дверь. Он висел у стены. Веревка, одним концом закинутая на балку под потолком, вторым врезалась в его запястья до черных синяков, но Змеелову не было до того дела. Он не искал удобного положения, не пытался встать или хоть маленько уменьшить боль. Он будто нарочно множил ее, поднимая низко опущенную голову для того лишь, чтобы удариться затылком о дерево. Найдись силы – проломил бы череп. Но сил у Змеелова уже не было. Ни колдовских, ни каких-либо еще. Он висел у стены так, словно не суда ожидал и не казни даже. Ожидал он лишь смерти. Тихонько скрипнули петли. Ирга вздрогнула и шмыгнула внутрь, прикрыв за собою створку. Едва просочившийся в сарай свет снова померк, но змеевица и без него видела и лежаки, на которых еще несколько дней назад спали разбойники, и бадейку с чистой водой в углу, и колдуна, и шрам на его груди против сердца. Она медленно пошла вперед. Змеелов и не подумал поднять веки. Верно, витал где-то там, где проще свалиться в безумие, чем сохранять ясность рассудка. Ирга тоже побывала там… Змеелов шагнул на берег Жабьего острова, будучи покрытым многими шрамами, а Гадючий Яр наградил его новыми: ожогами от пожара, синяками и сломанными ребрами от крепких кулаков Василька. А может, после и еще кто добавил, вспоминая былые обиды… Ирга приблизилась к колдуну. Змеевица – и ее добыча. Во рту стало горько: снова выступил яд. Быстрый язык ощупал заострившиеся зубы, но змеевица приказала им исчезнуть. Мать, рыжая красавица Бойга, убила предателя, и кто бы посмел ее в том обвинить? Убить того, кто Ирге сердце из груди вырвал да растоптал, – это ли не благо? Она ласково коснулась его щеки, стирая грязь и запекшуюся руду. Как жалок, как слаб он был… Неужто тот самый колдун, в чью сторону яровчане дышать боялись? Ноздри Змеелова встрепенулись, на висках и шее забились жилы; он втянул воздух и открыл глаза. |