Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Спину погладило избяное тепло: кто-то неслышно приоткрыл дверь и глядел на рыжуху в щелочку. Ирга не обернулась. Верно, то Змеелов проверяет, не убегла ли куда. Ошиблась: спустя четыре удара сердца на крыльцо ступила Блажа. Взрослая тетка, а что дитя малое! Потерла глаз кулаком, зевнула, не прикрывая рта от ляпуна – приставучего чумазого нечистика, приносящего с собою зубную хворь. Безумная вышла босая и накинуть чего-нито на плечи не догадалась, потому Ирга потеснилась и приподняла полу плаща: — Садись. Блажа послушалась, доверчиво прижалась к Иргиному боку. — Что не спишь? — Холодно. Придумала тоже! В доме же лежит, на перине – дорогом подарке, что купил сын, пока был жив. Не на голом полу, не в лесу. — Отчего в избе не осталась? — Там колдун. — Что с того? — Он злой. — И то верно, – не стала спорить Ирга. То, что колдун зол, разглядел бы и слепец, на половину Жабьего острова перед тем отойдя. А вот что сам злой, в то Ирга до последнего верить не желала. Однако же добрый человек от девичьей ласки не откажется, влюбленную дуреху не оттолкнет… Блажа прижалась теснее, почти скинув Иргу со ступени: — Все равно холодно! — Тогда бегом в постель, покуда жердяй в окно не заглянул да не проверил, кто не спит! Хотелось припугнуть ее, и Блажа в самом деле испугалась, вцепилась в плащ двумя руками: — Там сны! Не пойду туда! Редко Блажа подолгу и осмысленно болтала, и Ирга решила не неволить ее. Пусть остается. — Мне тоже дурной сон приснился. Про… – Рыжуха нахмурилась, вспоминая. – Про землю. Кажется… Или болото… – Что именно в том сне было дурного, она не вспомнила и спросила: – А тебе? Безумная вжалась лицом в Иргино плечо, и колдовка ощутила, как то намокает. — Они, – прошептала Блажа. – Они. Мои ошибки. – Голос ее вдруг утратил детскую плаксивость. Блажа уставилась на розовеющее небо в просветах соседних домов. – Сын… Муж… Ирга закаменела, боясь вдохнуть. Неужели? По ладоням скользнуло тепло, как было, когда она лечила кузнеца. Что, если душу вылечить так же легко, как и тело? Она накрыла напряженные руки Блажи своими, тепло потекло к ним свободно, как родниковая вода. — У каждого ошибки случаются… — И каждый за них в ответе, – спокойно и тихо закончила Блажа. Колдовство струилось по жилам кукушонка, собиралось на кончиках пальцев, но разбивалось, как вода о плотину, и падало на мокрые ступени угасающими искрами. — Нет, – попросила Блажа. – Не колдуй. Хотелось обнять ее, уставшую, измученную виной, и Ирга обняла. — Я помогу. Смогу помочь! — Спасай тех, кого еще можно спасти. А мне позволь забыться. — Нельзя так! Я лечила Залаву, брата лечила, Буяна… Я сумею и тебя вернуть! Безумная Блажа на миг прикрыла глаза, и первый робкий луч солнца коснулся ее чела. — К кому мне возвращаться? Хочешь помочь, так помоги уйти в Тень. Ты, слышишь, ты никогда не бери любовь силой. Даже если сможешь, не бери. Я попыталась – и счастья ни Азару, ни себе не добыла. Сказать, что сделала? — Я уже и так знаю… — Знаешь. Такие, как ты, что не знают, то нутром чуят. — Как я? — Как ты, – кивнула Блажа. – И как матушка твоя. Даже если сказать не может, не может понять, но… чует. Колдовку ровно обухом по затылку приложили. — Что чует? Ты что-то о матушке знаешь? Вот ведь! Сколько лет Ирга себе и помыслить лишний раз о матери-кукушке не позволяла, а на! Стоило слово обронить, и девка уже в самую голову Блаже забраться готова, чтобы больше вызнать! |