Книга Стой, я не договорила!, страница 63 – Анастасия Разумовская

— Я, — заявила я и вышла вперёд.

Потому что… А вот так. Не нужны мне их дурацкие занятия, это раз. А два — заодно и с Ллоем помирюсь. Наверняка ведь меня вышвырнут туда же, куда и его. Юлиарн покосился на меня.

— А у тебя, княжна, отработочка косяков. Мои сожаления. Магистр, вы поможете мне провести занятия?

И лучезарный взгляд в сторону молчаливого Иштефана. Тот покачал головой:

— Справляйтесь сами, Ваше Сиятельство.

— Чудненько. Итак, детки… Фуэртер Дрыгдрыг! — он театрально взмахнул рукой, и снег внезапно испарился, ёлочки обернулись зелёными зайцами, сосны — рыжими лисичками, и все прыснули в разные стороны.

— Ничего себе! — ахнула Берити, стягивая шапочку с рыжих волос.

Шапочка тоже была рыжей, так что я даже дёрнулась было, испугавшись, что это скальп. И увидела, что под ногами у нас — коротко подстриженный газон.

— Жарковато будет, — проворчал Солир, снимая шубку с подкладкой из тёмного меха.

Юлиарн хмыкнул.

— Вы, тёмные, такой народ несовершенный! Ужас. И магия у вас… как… дырка в зубе, такая же чёрная и ненужная. Нет, я не пытаюсь оскорбить вас, друзья мои. Все виды магии, в конце концов, имеют равные права на существование, да и, как говорится, не оборотень выбирает магию, а магия — оборотня. Я лишь выражаю соболезнование…

Иштефан мрачно глянул на него, соединил пальцы обеих рук и резко разорвал. Звук был, как если ударить молоточком по хрустальному бокалу.

Я ахнула, увидев, что на девушках вместо курток и джинсов появились платья. На Берити — хвойно-зелёное, бархатное, оголяющее плечи и часть груди, с жёстким корсажем и пышной юбкой-колоколом. На Церсее — фиолетовое, цвета вечернего неба, внизу — шёлк, а сверху — органза. С длинными прозрачными рукавами. Кажется, такое называется ампир.

— Церсея, ты такая… — прошептала Берити восхищённо, а потом подхватила юбку и закружилась.

— Неплохо, — пробормотал Юлиарн, и я обнаружила, что-то он как-то странно смотрит на меня. В голубых глазах принца что-то поблёскивало… хищное, я бы сказала.

Я наклонила голову, оглядывая себя.

Не знаю, что это была за ткань: чёрная, сверкающая, как ночь, вспыхивающая искорками звёзд. Юбка запахивалась на бедре. Платье было невесомым, я поневоле почувствовала себя обнажённой. И туфельки. Серебряные босоножки со шпилькой. Я увидела их, когда приподняла подол. Взглянула на Иштефана. Пристально. Сердито.

Козёл!

Тёмный магистр, значит, развлекается. Сначала лез целоваться, теперь в платье дорогое облачил, извращенец.

— Но чего-то всё же не хватает, — задумчиво протянул Юлиарн.

— Нам, нам одежду, — взмолился весь потный Солир.

Принц раскинул руки, поднял их, между пальцев вспыхнула серебряная нить, на ней стали расти разноцветные капли. Росли-росли, сверкая и переливаясь, и вдруг Юлиарн дёрнул, порвав нитку, и брызги разлетелись во все стороны. Часть попала мне на грудь, я попыталась смахнуть и обнаружила ожерелье. Приподняла его.

Какие чёрные стекляшки! Ну… красиво.

— Изумруды… — восторженно запищала Берити. — Ой, какие крупные! А они останутся? Или исчезнут?

Я покосилась на неё, потом на Церсею, сверкающую брошкой и браслетом из каких-то синих камней. У обеих девушек оказались причёски, в ушах Берити поблёскивали гвоздики, у Церсеи — капельки. Я коснулась своей головы, погладила волосы и обнаружила витые локоны.