Книга Стой, я не договорила!, страница 30 – Анастасия Разумовская

Циклоп!

Я заорала, а точнее, громко-громко замычала, выгнулась, вцепилась в громадные волосатые пальцы и оттопырила другую ногу, буквально сев на шпагат. Меня пихнули в пасть, но растопыренные ноги оказались шире, я не пролезла.

Циклоп зарычал и попытался перехватить.

И тут что-то ударило с такой силой, что монстр отлетел, беспомощно взмахнув ручищами, прямо в стену академии. По панорамному окну третьего этажа побежали трещины, а я вылетела из пальцев и, кувыркаясь и теряя наушники, отлетела прямо в еловые ветви. Скатилась и увидела чёрную фигуру, от вскинутых ладоней которой в чудовище били струи света.

Циклом взревел, заслонил лицо руками, отворачиваясь, и боком двинулся на врага в мантии и рясе.

Иштефан.

Это был он.

— Княжна, — зарычал магистр, — за спину. Живо.

Я вскочила, и не чувствуя ног, выполнила приказ. Вот только циклоп, упрямо продвигающийся навстречу лучу, был не одинок: сзади к нам кралось жуткое существо. Прямоходящий лев с изогнутым хитиновым хвостом, на конце которого сверкало жало. Самое страшное в нём было человеческое лицо с фасеточными глазами и двумя рядами мелких острых клыков.

Мантикора.

— Степан! — завизжала я. — Сзади…

Ну то есть, я это, конечно, промычала.

Он оглянулся и расставил руки. Теперь луч из правой бил в циклопа, а из левой — в мантикору. Та вдруг распахнула крылья, напоминающие крылья жука, и взмыла вверх, а затем ринулась на нас хвостом вниз…

Иштефан схватил меня, упал и перекатился в ели. И я краем глаза увидела, как мантикора ударила циклопа жалом. Я оказалась под магистром, вжатая его телом в снег. Бывший закрыл мой рот ладонью в чёрной кожаной перчатке и, кажется, даже не планировал слезать. Он настороженно вглядывался в происходящее через еловые лапы. Мир утонул в рёве раненого чудовища.

Мы с ним никогда даже не целовались, если не считать поцелуя в щёчку: бабушка растила меня очень и очень порядочной девушкой, поэтому я впервые очутилась так близко к мужчине. И… он оказался тяжёлым. Это была моя первая мысль.

Надо мной лихорадочно блестели тёмные глаза, губы, вырезанные острым резцом скульптора, были приоткрыты, нос с горбинкой и… бледная кожа блестела от пота, видимо, выброс магии — процесс всё же трудоёмкий.

А потом я вдруг подумала: а что мне делать, если он меня поцелует? Я ведь даже пощёчину ему дать не могу — положение тел мешает. И отпихнуть вряд ли получится…

Но, конечно, губы у него не будут сладкими… в любовных романах это, всё же, метафора, полагаю…

— Княжна, — он посмотрел мне в глаза, наклонился ещё ниже, я ощутила его прерывистое дыхание.

Я вздрогнула было, вжавшись в мох, но Иштефан почему-то не стал меня целовать.

— Вы будете кричать, если я отпущу ваш рот?

Его дыхание щекотало моё ухо, и, видимо, поэтому по коже побежали мурашки. Я закивала. Ладонь отодвинулась от моего рта.

— Сейчас я их атакую снова, — зашептал магистр мне на ухо, — а вы побежите налево как можно быстрее. Там двери, за ними вы будете в безопасности. Запомнили?

Я отрицательно помотала головой.

Бросить его одного среди монстров? Козёл, конечно, этого достоин, вот только… не такой меня воспитывала бабушка!

Иштефан приподнялся на локте и непонимающе заглянул в мои глаза. Здесь, под еловыми лапами было темно, но чёрные глаза отчётливо виделись на бледном лице.