Книга Стой, я не договорила!, страница 32 – Анастасия Разумовская

Чёрные глаза магистра распахнулись. Иштефан в изумлении уставился на меня. А что? Разве до самого не доходило?

— Ну и вот чего вы молчите? Если хотели выгнать меня из академии, почему было просто не отчислить? Не поговорить? Не разобраться? Может, я и сама не против! Откуда вам знать, почему я здесь? Эта ваша лаконичность… Отвратительно!

Он вдруг стиснул мои плечи, дёрнул и швырнул световой шар прямо в распахнувшиеся челюсти какого-то существа, эдакой смеси совы и зубастика, вылетевшего из хвойной гущи. А потом молча забросил меня плечо и ринулся вперёд.

Мы выскочили к стеклянным дверям и увидели Церсею, бежавшую нам навстречу. Её длинные золотые локоны развевались на ветру.

— Магистр! — крикнула она. — Бросайте людишку. Там… там…

Огромный волк, размером с быка, перепрыгнул макушки деревьев и кинулся на нас, разевая пасть. Иштефан и Церсея вскинули руки, и четыре ослепительных молнии ударили в глаза чудовищу. Оно взвыло и рухнуло в заросли.

— М-м-м! — решительно крикнул магистр мне.

— Я не понимаю, — растерялась я.

Тогда он взрывной волной отшвырнул меня в двери.

Я влетела спиной и проехалась по полированному полу. Следом в фойе влетела, тоже спиной вперёд, и красавица-Церсея. А потом в тёмном облаке ворвался магистр, и стекло, сомкнувшись за ним, отрубило клешню человекообразному рако-зайцу. Я приподнялась, встала на колени, взяла одной рукой ушибленную другую, баюкая. Но несмотря на некоторую неуместность, долго сдерживаемое возмущение рвалось наружу: слишком уж много я пережила, и сейчас не могла вот так запросто взять и остановиться:

— Опять же, вы могли просто сказать, верно? Не пихаться магией, а просто сказать! Но вы всегда выбираете путь принуждения. Всё будет так, как решите вы. Вы даже не попытаетесь объясниться, узнать мнение другого человека…

— М-м-м, — кивнул магистр, запахнулся в мантию, и решительно ушагал в актовый зал.

Прозвучало похоже на «вот именно».

Но почему он мычит? Где язвительные реплики? Наказывающие заклинания? И тут до меня дошло: кажется… кажется, я только что лишила Иштефана дара речи. Или нет. С одной стороны, я повторила его заклинание и жест, но с другой… У меня же нет магического дара? Я же не могла заколдовать магистра волшебной академии, могучего и опытного колдуна?

Бред какой-то.

В фойе, как оказалось, столпились все студенты, весь мой псилой, так сказать. Сонная Берити даже не успела причесаться, рыжие всклокоченные волосы лезли в её лицо. Девушка тёрла глаза руками и зевала. Она была одета в милую пижамку в рыжих белочках. Силач Солир напялил футболку, а вот про штаны забыл. Хорошо хоть не забыл про трусы — уже радует. Зато я узнала, что ноги однокурсника очень волосаты. Ну когда б ещё я могла это узнать? Глаза белобрысого Аргуса были красными от недосыпа, а милая махровая пижамка внезапно радовала взгляд нежным розовым цветом, и тапочки с помпончиками тоже смотрелись няшно. Один Ллой выглядел как всегда: джинсы, кеды, футболка, а то, что волосы нечёсаны, ну так… Он и на занятия приходил вот так. А как же занятия? Почему ребята выглядят так, словно их вытащили из кроватей?

— Поздравляю всех, — фыркнула Церсея насмешливо, — псилой стал таким, каким должен быть: пятёрка оборотней и никаких людишек!