Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 70 – Ангелина Сантос

Севирра не дрогнула.

Почти.

Но я смотрела внимательно.

Слишком внимательно для нее.

— Не понимаю, о чем вы.

— Конечно. Тогда, возможно, вы объясните, почему на личной вещи, через которую было наведено проклятие, найден серебристый волос с магическим следом дома Аркейн.

Магистр Эллард резко повернулся к ней.

— Леди?

Севирра рассмеялась.

Красиво.

Холодно.

— Это смешно. У половины древних родов серебристые волосы. А госпожа Вейра, как мы выяснили, имеет личные причины ненавидеть меня.

— Ненавидеть? — я закрыла контейнер. — Вы себе льстите. Вы были неприятной деталью самого плохого вечера моей жизни. Не больше.

Ее лицо исказилось на долю секунды.

Вот теперь попала.

Рейнар спустился еще на ступень.

— Адель, не…

— Не двигайтесь, — бросила я, не оборачиваясь.

Он остановился.

Севирра увидела.

И, кажется, это взбесило ее сильнее обвинения.

Лорд Черного Пламени подчинился целительнице.

При всех.

— Это провинциальный фарс, — сказала она. — Магистр Эллард, вы же не позволите какой-то бывшей дворцовой девчонке бросать обвинения древнему дому?

Магистр молчал.

Он был неприятным, но не дураком.

Доказательство слабое, но ситуация уже пахла не просто скандалом. А заговором против генерала, темным проклятием и попыткой вмешательства в лечение.

— Леди Аркейн, — сказал он осторожно. — До проверки вам лучше воздержаться от…

— От чего? — ее голос стал резче. — От того, чтобы напоминать всем, что эта женщина уже один раз разрушила равновесие вокруг лорда Рейнара?

Я удивилась.

— Я?

— Да, вы. Безродная целительница, которую случайно выбрала связь, а она решила, что этого достаточно, чтобы тянуться к власти.

Рейнар сказал:

— Севирра.

Она не услышала.

Или решила, что уже поздно останавливаться.

— Вы думаете, он изменился ради вас? Что сейчас, после ранения, после вашей магии, он действительно видит в вас равную? Не будьте наивной второй раз. Как только он вернется в столицу, Совет напомнит ему, кто он. А вы снова останетесь там, где должны быть: у постели больного, с тазом и бинтами.

В холле кто-то возмущенно зашумел.

Берта шагнула вперед.

Я подняла руку.

Сама.

Все сама.

— Леди Аркейн, — сказала я. — Я действительно часто стою у постели больного. С тазом. С бинтами. С кровью на руках. Иногда это некрасиво. Иногда пахнет так, что ваши духи умерли бы от зависти. Но знаете, что забавно? Когда умирает дракон, лорд, магистр или наследник древнего рода, он зовет не Совет. Не родословную. Не женщину в жемчужном платье. Он зовет целителя.

Она молчала.

— И тогда мы решаем, будет он жить или нет. Руками, которые вы считаете низкими.

Тишина стала уже не неловкой.

Горячей.

Я подошла ближе к Севирре.

— Так что в моей лечебнице вы будете говорить с уважением. Не потому, что я чья-то истинная пара. Не потому, что Рейнар стоит на лестнице и наконец учится произносить правильные слова. А потому, что здесь каждый человек, который спасает жизнь, стоит выше того, кто умеет только красиво презирать чужой труд.

На миг она, кажется, хотела ударить меня.

Почти жаль, что не ударила.

Берта с кочергой ждала своего часа.

Рейнар спустился на последнюю ступень.

Я почувствовала раньше, чем увидела: ему плохо.

Очень.

Связь дернулась тревогой. Под халатом на груди расплывалось темное пятно. Его лицо стало почти прозрачным от боли, но он все равно дошел до холла.