Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 7 – Ангелина Сантос

Мальчишка выгнулся, но рыбаки удержали.

— Дыши, Тимо, — сказала я. — Через рот. Если вырвет на мои сапоги, добавлю уборку в счет.

— Вы ужасная, — простонал он.

— Зато с пальцами.

Через несколько минут зеленая муть вытекла из ран темными каплями и зашипела в медном лотке. Я подхватила иглу, наложила тонкие швы там, где магия должна была закрепить результат, и велела ученице подать охлаждающую мазь.

Лина возникла рядом почти сразу. Маленькая, серьезная, с темной косой и вечно испачканным чернилами пальцем. Ей было пятнадцать, она старательно делала вид, что не боится крови, хотя каждый раз бледнела у стола так, будто сама собиралась лечь рядом с пациентом.

— Два раза в день менять повязку, — сказала я рыбаку, который, судя по глазам, был отцом мальчишки. — Три дня не мочить. Неделю не работать сетями. И держать его подальше от шипастиков, гарпий, болотных жаб, подозрительных грибов и собственных гениальных идей.

— А если он сам полезет?

— Привяжите к лавке.

Тимо возмутился:

— Я не маленький!

— Вот именно. Маленьких еще можно списать на отсутствие разума. С тобой сложнее.

Отец мальчишки сдавленно хмыкнул, потом спохватился:

— Сколько с нас?

Я назвала сумму.

Он сморщился, будто я не счет выставила, а предложила продать душу.

— Госпожа Адель…

— Я спасла руку вашему сыну. Скидка за то, что он не лишился пальцев и не будет всю жизнь показывать соседям, как дорого обошелся спор с речной тварью, уже включена.

— Но…

— Можете заплатить частями, — добавила я. — Первую сегодня. Остальное в течение месяца. Рыбой не беру, если рыба пахнет так, будто умерла еще до вылова.

Он облегченно выдохнул.

— Спасибо, госпожа.

Вот за это меня в Истхейвене и уважали.

Не за доброту. Добрых здесь быстро съедали. Не обязательно буквально, хотя пару раз в год и такое случалось — пограничье было щедро на неприятные сюрпризы.

Меня уважали за честность.

Я лечила всех: рыбаков, наемников, торговцев, рожениц, детей, стариков, магов, пьяниц, солдат и даже тех, кто сначала называл меня шарлатанкой. Но я брала плату. Всегда. Деньгами, услугой, редким ингредиентом, работой на лечебницу, информацией — чем угодно, что имело цену.

Бесплатно я больше не спасала никого.

Особенно тех, кто привык считать чужое сердце расходным материалом.

Когда Тимо увели, я вымыла руки в серебряной чаше с очищающим раствором и посмотрела в зеркало над полкой с инструментами.

Из зеркала на меня смотрела женщина, которую придворные три года назад не узнали бы.

И хорошо.

Та девочка осталась в Дворце драконов, на черном мраморе, среди света люстр и чужого шепота.

У меня больше не было мягкого взгляда. Волосы я носила собранными высоко, чтобы не мешали работать. Вместо нежных платьев — темные практичные юбки, плотные корсеты без украшений, белые халаты, которые к концу дня чаще становились серыми, красными или зелеными, в зависимости от того, что именно сегодня пыталось убить жителей Истхейвена.

На левом запястье больше не было браслета Черного Пламени.

Только тонкий шрам.

Почти незаметный.

Я оставила его не потому, что не могла убрать. Могла. Я была достаточно сильной целительницей, чтобы стереть с кожи след от ожога.

Но память иногда полезнее гладкой кожи.

— Госпожа Адель, — Лина переминалась у стола. — Там в приемной Марта с сыном. У него опять живот.