Книга Три зубастых герани для мадам Розмен, страница 57 – Кристина Миляева

— Что это? — изумился судья, когда зубастое растение начало карабкаться по его мантии.

— Это… это мои растения, — пискнула я.

— Растения? — судья попытался отодвинуться, но Просто Кусачий уже устроился у него на коленях и довольно заурчал. — Оно… оно мурлычет?

— Да, он безобидный, — соврала я. — Обычно.

В этот момент Медовый, подкравшись к Элиану, ловко цапнул его за ногу. Герцог взвыл и подпрыгнул, сшибив стоящего рядом пристава. Началась суматоха. Полынный выпустил ещё дыма, и в зале стало трудно дышать. Люди закашлялись, кто-то бросился к дверям.

— Порядок! Порядок в зале! — надрывался судья, но его никто не слушал.

И тут в центре зала начала сгущаться тьма. Холодный, призрачный свет озарил пространство, и из ниоткуда материализовалась женщина. Высокая, статная, в роскошном платье прошлого века, с короной на голове. Она была почти прозрачной, но величественной до дрожи.

— Что здесь происходит? — спросила она голосом, от которого у всех, включая судью, отвисли челюсти.

— Императрица? — прошептал кто-то.

— Матушка? — ахнул принц Август, узнав призрак своей покойной матери, вдовы предыдущего императора.

— Август, — кивнула она ему. — Рада видеть, что ты ещё жив. Хотя, судя по тому, что я вижу, не сильно поумнел.

Призрак императрицы обвела взглядом зал, остановилась на мне, потом на геранях, и удовлетворённо кивнула.

— Я знаю эту женщину, — сказала она, указывая на меня. — Вернее, я знаю этот дом. Тот самый, на Тупиковой улице. Он принадлежал моей фрейлине, графине фон Альтенбург, — она кивнула в угол, где графиня-кошатница при виде императрицы присела в глубоком реверансе. — А после её смерти перешёл к её дальним родственникам. Но я помню, что она завещала его не продавать кому попало, а передать той, кто сможет ужиться с её кошками.

— С какими кошками? — опешил судья.

— С призрачными, конечно, — усмехнулась императрица. — Графиня любила кошек при жизни и после смерти не могла с ними расстаться. Этот дом был полон кошачьих духов. Никто не мог там жить дольше месяца. А эта девушка, — она указала на меня, — не только выжила, но и подружилась с графиней. И с её кошками. И вообще, у неё у самой есть зубастые растения, которые едят мясо и кусают негодяев. Это ли не доказательство, что она достойна этого дома?

В зале воцарилась мёртвая тишина. Судья открывал и закрывал рот, как рыба. Элиан побледнел и попятился.

— Ваше… ваше величество, — заикаясь, пролепетал он. — Но это… это же призрак! Они не могут свидетельствовать в суде!

— Почему это не могут? — возмутилась императрица. — Я, между прочим, при жизни была законной императрицей и имею право голоса даже после смерти. А если ты, щенок, будешь перечить, я нашлю на тебя кошмарные сны до конца твоих дней. И не только сны.

Герани, услышав знакомый голос, дружно заурчали и потянулись к императрице. Она ласково погладила Медового (рука прошла сквозь него, но растение довольно защёлкало).

— Какие милые, — сказала она. — Совсем как мои болонки при жизни.

Судья, придя в себя, стукнул молотком.

— Ввиду появления новых… э-э… свидетельских показаний, — произнёс он дрожащим голосом, — дело признаётся не имеющим оснований. Иск герцога де Корвина отклонён. Дом остаётся за фрау фон Хоффман. Заседание закрыто!

Он поспешно сбежал с кафедры, пока герани не добрались до него. В зале поднялся невообразимый шум. Вдовы аплодировали, призраки радостно перешёптывались, а Элиан, окружённый стражниками (которые, кажется, собирались его арестовать за ложный донос), выглядел так, будто его окунули в выгребную яму.