Книга Боярышня Дуняша 2, страница 39 – Юлия Меллер

Сеня Волк сидел рядом, не шевелясь и только глаза его быстро пробежались по обстановке, да изредка взгляд цеплялся за промелькнувшую ключницу или расставляющую на столе еду дворовую девку. На усевшуюся напротив Дуньку он старался не смотреть. Поначалу Семён ждал, что хозяин дома сгонит мелкую и велит всыпать ей розог, но тот даже бровью не повёл. Значит, не зря люди болтали, что старый Еремей избаловал свою внучку. У самого Семёна мать никогда не посмела бы сесть за один стол с отцом и сыновьями, а тут…

Шумный вздох Дуньки отвлёк его от дум.

— Деда, ну надо же! — проныла девчонка, всё ещё не веря в то, что праздничная служба в церкви обернулась сообщением о том, что она стала чьим-то наказанием.

— М-да, — выдал Еремей, думая о своём… и все опять замолчали.

— Поснедайте, — раздался голос ключницы Василисы, настороженно косившейся на молодого боярича, сидевшего с неприступным видом.

Дуня посмотрела на него, поджала губы, нехотя поднялась, думая перекусить позже, чтобы не плодить ненужные слухи, но дед решил иначе:

— Куда собралась?

— Так я же это… — она покосилась на гостя и невнятно закончила — второго стола нет.

— Сиди, поешь с нами, — велел он, и ключница сразу же поставила большую тарелку для боярышни. — Семён, тебе подле моей внучки быть, поэтому давай общаться по-домашнему. Мы ещё не обжились после пожара, так что Дуньке моей негде даже присесть…

Еремей чувствовал себя неловко, оправдываясь за нарушение порядка, но тут его взгляд остановился на мявшейся ключнице, и он сердито произнес:

— Васька… хм, Василиса, садись тоже, набегалась поди…

— Да я потом поснедаю, — испуганно глядя на гостя, вежливо отказалась ключница.

— Садись, говорю. Бояричу Семёну я всё объяснил.

Еремей отметил, что взгляд парня скользнул по тарелкам, которые далеко не у всех были в ходу, потом пробежался по плошкам и маленьким кувшинчикам с широким горлом, наполненными томлеными ягодами. Всё было в едином стиле, как любит говорить внучка, и выглядело достойно, хотя стоило копейки.

Она сызмальства приучила всех есть из отдельных плошек, тарелок… даже дворовых. Вот и сейчас ключница, как только дом построили, сразу потратилась на эту ерунду. Но Дуняшка любила глиняную утварь и даже сердилась, когда на стол выставляли начищенные до блеска медные, бронзовые и свинцовые блюда.

Еремей одобрительно кивнул ключнице, увидев, что она велела испечь блины на Покров Богородицы и проследила, чтобы кухарка сделала их кружевными, как он любит.

— Вот приедет Милослава, — продолжил он пояснения для гостя, — закажет новый стол и всякое нужное, тогда разделимся, а сейчас нечего на пустом месте трудности плодить.

Ели молча. За столом это правило соблюдалось строго, но Дуня умела высказаться без слов. Вот и сейчас она сосредоточено заглянула в плошки, где лежали измельченные яйца, творог с зеленью, давленная отварная морковка с изюмом, гречка с грибами — и недовольно сморщила нос.

Потом она заглянула в кувшинчики с томлёными ягодами и с возмущением посмотрела на ключницу. Её молчаливое негодование относилось к отсутствию уваренного до густоты молока. Она подслащивала его капелькой меда или яблочным сиропом и всегда предпочитала всем иным начинкам, когда подавали блины.

Ключница грустно улыбнулась и утешающе погладила Дуню по голове. В этом году у них не будет ни молока, ни мёда, ни орехов… Томлёные ягоды и те куплены по дешёвке, потому что прошлогодние и начавшие бродить.