Книга Боярышня Дуняша 2, страница 37 – Юлия Меллер

— Но ниже Порфирия Ловца.

— Ты ещё вспомни, что было при царе Горохе!

Дуне тоже хотелось бы знать, зачем Семёна Волка знакомят с дедом и с ней. Она слышала об этой семье ещё от Кошкиных, когда Петр Яковлевич получил прозвище Нога. Ранние прозвища редкость, но сына Порфирия Ловца ещё в молодости прозвали Волчарой, а его дети продолжили традицию и быстро разделились на Лук, Птицу и Волка. Прозвища охотничьи, сами за себя говорящие

Дуня с новым интересом посмотрела на Семёна. Он ещё слишком юн для прозвища, но сподобился прозваться Волком.

Лицо парня оставалось отстраненным, надменным и злым. Да, он явно был недоволен происходящим. Но это понятно. Народ шушукается без особого стеснения, обсуждая взлёт и падение его семьи.

Вот интересно, почему отче завёл разговор на публике? Дуня посмотрела на благостное лицо отца Кирилла и поняла, что всё им продумано. Оставалось только позавидовать умению некоторых действовать по плану и не сбиваться с него. Это точно что-то врождённое, потому как ей эта способность не даётся.

Пауза затягивалась. Еремей не понимал, что происходит. Причём тут его внучка? Какая помощь нужна юному Сеньке Волку? И каким боком во всём этом участвует священник?

— Ничего сложного от тебя, Еремей, не требуется, — успокаивающим тоном произнес отец Кирилл. — Семёну за дерзость и непокорность назначается послушание в виде охраны твоей внучки. Быть ему кем-то вроде дядьки-пестуна при ней. Помоги, не откажи в милости.

Дуня слушала, открыв рот и даже пропустила, как дед крякнул.

— Ну, ежели так… только я не понимаю… — Еремей вместе с остальными растерянно смотрел на отца Кирилла, надеясь, что тот всё же шутит, но священник лишь отрицательно покачал головой.

— Но как это всё будет выглядеть? И надолго? — спросил Еремей.

— Каждое утро Семён будет приходить к тебе во двор и до вечера следовать по пятам за девочкой.

— Как это по пятам? Она же девочка… пусть Сенька охраняет Ванюшку.

Отец Кирилл нахмурился и настойчиво громко продолжил:

— Следует со всем вежеством за Евдокией и во всём помогает, а когда надо, то защищает.

Дуня расцвела. Это же надо! Да это же вообще!!!

Захлебываясь от эмоций, она уже совсем по-другому посмотрела на молодого боярича. Да с ним за спиной она столько дел сделает! Жаль, что дел не осталось и всё уже переделано, но всё одно здорово!

Дуня умоляюще посмотрела на деда и светло улыбнулась священнику. Ну какой же он человище! Это ж надо такое придумать, а ещё её называют выдумщицей. Да тут революционер, прогрессор, бунтовщик и новатор в одном лице! Вот кто-то на верху схватится за сердце, когда узнает, что придумал отец Кирилл.

Еремей долго мялся, а потом начал угрожать:

— Если из-за него с Дунькой что-то случится, то никого в живых не оставлю!

Лицо священника изменилось, но он быстро взял себя в руки и уточнил:

— Так значит, ты не против?

— Ты не сказал, как долго ему быть при моей внучке?

— Думаю, что полугода хватит.

Еремей нехотя кивнул, а Дуня смотрела во все глаза на личного телохранителя и секретаря в одном лице и никак не могла успокоиться. А от одной мысли, что умненький княжич Иван Иваныч сдохнет от зависти, наполняла её значимостью и важностью. А то ведь достал цитированием писания и всяких философов. Как послушаешь, то дура-дурой стоишь!