Онлайн книга «Изменитель»
|
© Текст. Олег Шишкин, 2026. © Иллюстрации. Константин Батынков, 2026. © Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026. Издательство выражает благодарность продюсеру Игорю Воеводину за помощь в работе над изданием книги. Автор благодарит художника Константина Батынкова за иллюстрации к роману. Изменитель Роман Эту историю я выслушал десять лет назад в Гаване от одного русского на Старый Новый год. Накануне я посмотрел «Щелкунчика» в Большом театре Гаваны, и после премьеры, на шумном пати, меня представили великой слепой приме – Алисии Алонсо[1] и этому человеку. Сутолока премьеры, тосты, экзальтированная среда балетного мирка, брызги шампанского не дали нам поговорить. Тогда мы с ним и решили, что потолкуем обстоятельно завтра с утра. Назначенная беседа состоялась в лоджии небоскреба на проспекте Малекон. Эмилио, хозяин квартиры, где я останавливаюсь на пути в Мексику, принес нам кубинский кофе, напоминающий эспрессо, тростниковый сахар и ром, так что атмосфера доверительности была абсолютной. Порывы океанского бриза только подыгрывали напряженному рассказу земляка. Мне передавалось его волнение, даже легкая дрожь (а там было чему удивляться). Хотя, признаюсь, было трудно поверить в замысловатый рассказ об Изменителе: то ли аппарате грез, то ли могущественном осуществителе желаний – одним словом, предмете, имеющем характер почти что магический. Мой скепсис так до конца и не был побежден. Хотя многое меня поразило и очень увлекло, так что мы проговорили с тем русским несколько часов. И когда он окончил рассказ, я долго вглядывался в панораму Атлантики, что открывалась с тринадцатого этажа: погода испортилась окончательно, океан сделался черным-черным и стал накрапывать дождь… Теперь рассказчика нет в живых, и я решился-таки пересказать услышанное. Хотя понимаю, что в полной мере не смогу достичь его высокого градуса – он-то был и жертвой, и свидетелем, а я – всего лишь его случайный исповедник. Я допускаю, что мой знакомец кое-что мог и додумать, приукрасить. Возможно, рассказу чуть-чуть добавил градуса и приторный ром, и пряный аромат курений, что ветер приносил с балкона соседки Эмилио, какой-то местной пианистки: в тот вечер она наигрывала в максимальном миноре, кажется, Chan chan[2]. Допускаю, что и сам я мог что-то не расслышать, недопонять и потому исказить или истолковать превратно. (Прости меня, покойник!) Но это ведь не свойство моего сердца, а следствие прогрессирующей с возрастом тугоухости. Да, я глохну. И врачи сказали, что скоро совсем потеряю слух… Словом, вот во что превратился монолог того русского из Гаваны. Глава 1 Лев в молчании 1977 год. Москва. Пятницкая, 25, – Плотников переулок, 12 1 Им всем сказали, что они вовсе не подставки для микрофонов, а советские солдаты идеологической войны в радиоэфире Московского международного радио. Что их главный жанр – это рассказ о жизни страны, а не уход в дебри искусства, где ничего не разберешь, кроме безыдейной тематики. И весь этот доспасоссизм[3] и хемингуёвщина, которые слова доброго-то не стоят, должны быть отринуты и в литературе, и в журналистике. Или другая крайность – писатели-деревенщики, почвенники, которые подают советского человека как дебила. Это вообще никому не интересно и не нужно и отвлекает от глубокого по своей сути переживания нового витка классовой борьбы. Тем более что в год шестидесятилетия Октября планетарная политическая схватка выходит на новый этап. И уже вот-вот произойдет завершающая битв а перед окончательным торжеством главного события мировой истории, которым является победа прогрессивных сил во всем мире… |