Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 136 – Сергей Изуграфов

— И все же вы не могли бы рассказать об этом чуть подробнее? – проявил настойчивость Смолев. – Дело в том, что у нас есть основания подозревать злой умысел. Что имеется в виду под «реакцией немедленного типа»? И почему именно «немедленного»? Это очень важно для нашего расследования.

Стоя молча рядом и внимательно слушая разговор владельца виллы с патологоанатомом, Антонидис вдруг почувствовал, как удушающий запах формалина все больше дурманит его голову, забивая ноздри и глотку, отчего в глазах начало темнеть, а во рту появился кислый привкус. В правом подреберье вдруг противным червем зашевелилась тошнота, постепенно заполнила желудок и медленно поползла к горлу. В голове еще сильнее сгустился туман, и смысл английских слов стал все чаще ускользать от старшего инспектора.

— Вот что, коллеги, – предложил патологоанатом, заметив, что старший инспектор все больше бледнеет и уже хватает воздух ртом, как рыба, выброшенная на песок, – я здесь закончил. Разговор у нас серьезный. Давайте-ка выйдем на свежий воздух!

Возражений не последовало. Они вышли из морга и устроились на удобной деревянной скамейке у крыльца. Мимо них, в сторону главного корпуса больницы, шли нагуливающие аппетит перед завтраком выздоравливающие пациенты, спешил на смену медицинский персонал. Некоторые медики, увидев патологоанатома, дружески приветствовали его взмахом руки, и тот, улыбаясь, отвечал им тем же.

Дорожки уже засыпала влажная от утренней росы листва. От нее по-осеннему сладковато пахло прелью и отчего-то – медом.

Старший инспектор поднял голову. Там, в вышине, свежий северо-восточный ветер обрывал остатки пожелтевшей кроны с макушек старых платанов и долго кружил листья в воздухе, не давая им упасть на дорожки. Моря отсюда не было видно, но его близкое присутствие, как и всегда на острове, чувствовалось солоноватой ноткой йода, оседающей на языке.

Вдыхая прохладный воздух, наполненный осенью и морем, Антонидис сконфуженно молчал, чувствуя, как в голове у него проясняется, а противный комок в горле постепенно исчезает.

— Не надо смущаться, старший инспектор, – великодушно подбодрил его патологоанатом, похлопав расстроенного полицейского по плечу. – Это абсолютно нормальная реакция неподготовленного человека… Да даже и подготовленного! Некоторые всю жизнь не могут привыкнуть… А по поводу вашего вопроса, – повернулся он к Смолеву, сидевшему справа от него, – когда мы говорим «анафилактический шок», мы подразумеваем острый, стремительно развивающийся и чрезвычайно интенсивный иммунный отклик организма при контакте с веществом-аллергеном, по отношению к которому данный организм в силу каких-то причин уже приобрел гиперчувствительность. Я доступно излагаю?

— Простите, доктор, но этого не может быть! – несколько ошеломленно произнес Смолев, как следует обдумав услышанное. – Все случилось за одну ночь! Вы хотите сказать, что у Шиманской было два приступа?!

Патологоанатом пожал плечами, жмурясь на яркое солнце. По спокойному лицу медика было видно, что вера в собственную правоту нисколько в нем не поколебалась.

— Два – это как минимум! – веско изрек он. – Считайте, что это доказано. Первый мог быть задолго до второго. Например, много лет назад…

— Что значит «уже приобрел гиперчувствительность»? – спросил несколько потерявшийся старший инспектор, пытаясь наверстать упущенное и догнать собеседников.