Онлайн книга «Остров Спящей Женщины»
|
— Да. Табак, спиртное… Здесь это в порядке вещей. — Человек он молчаливый, серьезный и, кажется, надежный… И те, кого он привел с собой, – весь наш пестрый иностранный легион контрабандистов и корсаров – ему под стать. Хордан улыбнулся: — Вроде бы так. — Не знаю, как они поведут себя в деле, но, полагаю, это будет зависеть от вас, мой мальчик. Хордан выждал секунд пять и проговорил: — Я просил обращаться ко мне «капитан» или «командир». Сказано было сурово, и радист ответил с виноватой запинкой: — Да-да… Простите, забыл. Маху дал, виноват… Он порылся в кармане и выудил пачку сигарет и спички. — Так, значит, дело будем иметь с русскими? С советскими «купцами»? Огонек, отразившись в стеклах очков, высветил его впалые щеки. — Я говорил уже, что Республика мне симпатичней, чем Франко? — Да, еще в Бейруте. — И что же? Вас это не… — Нисколько, покуда вы справляетесь с тем, за что вам платят. Бомонт выпустил облачко дыма, долетевшего до Хордана. — А вам кто симпатичней? Впрочем, что это я… Глупый вопрос, верно? Ответ очевиден. Хордан кивнул. Ему припомнились бурные месяцы, предшествовавшие военному мятежу, пугающий развал дисциплины и на торговом флоте, и на военном, матросский комитет, парализующий работу государственного танкера, на котором он служил старшим помощником капитана. Смутно приверженный республиканским идеям, но чуждый тогдашним политическим страстям, он решил отдать свою судьбу на волю случая. Во время мятежа в Ферроле он и капитан с оружием в руках дали отпор группе НКТ – ФАИ[23], которая хотела поджечь танкер, чтобы не дать мятежникам завладеть четырьмя тысячами тонн топлива. И те, кто в том порту тогда вышел победителем, сумели его оценить. Через две недели штурман торгового флота Мигель Хордан Кириазис был переведен в резерв ВМФ, а еще через несколько дней, узнав, что двести пятьдесят пять офицеров и старшин растерзаны в республиканской зоне своими же матросами, он подумал, что по крайней мере как моряк оказался не на худшей стороне. Он снова кивнул, пожав плечами: — Один весьма почтенный испанский философ заметил как-то раз: «Я – это я и мои обстоятельства»[24]. — Вот как! – заинтересовался Бомонт. – Так и сказал? — Так и сказал. — А вы читаете философские труды? — Я читаю газеты, когда они мне попадаются. И лоции, когда они мне нужны. И больше почти ничего. — Что ж, ваш соотечественник кое в чем прав. Все мы, я думаю, есть сумма наших обстоятельств… Вот взять меня, к примеру. Я нарушаю свои принципы. Сумеречный свет угас почти полностью. Под звездами, мерцавшими в поднебесье, на земле остались теперь только два огонька – костерок у пакгауза и пульсирующий уголек сигареты во рту у Бомонта. — Какой-то вы особенный человек, капитан Михалис… По виду настоящий викинг – белокурый, бородатый, – а по-гречески говорите, как природный эллин. И всем пока пришлись по душе… Кажетесь суховатым и справедливым. — Каким? – удивился Хордан. — Суховатым и справедливым. — Такого мне еще не говорили. — Вам ведомо, как качества сии себе на пользу обратить, мой принц. Не обойдет отчизна вас наградой. Ну хватит, решил Хордан. Многовато откровений для одного вечера. Он подобрал с земли лоцию, поднялся и при этом движении задел кобурой, все еще висевшей у него на поясе, плечо Бомонта. |