Книга Остров Спящей Женщины, страница 132 – Артуро Перес-Реверте

— Сейчас в Испании таких днем с огнем не сыщешь, – смиряясь с неизбежностью, ответил Лонкар.

— А вас сделают козлом отпущения. Или, как говорят в Испании, «головой турка».

— Знаю.

Холодные глаза Солёнова из-под шляпы оглядели все вокруг – пришвартованные баркасы, толкотню мелочных торговцев, лавки и дешевые ресторанчики, поток экипажей, от которого содрогался плавучий мост.

— Смешно, а? Поминать в Стамбуле «голову турка»…

Он сделал паузу, похожую на вздох, не переставая вертеть головой из стороны в сторону. Потом обернулся к Лонкару и сквозь зубы хохотнул коротко и неприязненно:

— Рад, что познакомился с подобной личностью. Потому что теперь лучше понимаю, в чьи руки вы все попали… И благодаря этому субъекту я разгадал загадку, почему республиканский флот, который мощнее франкистского, торчит у стенки и не суется в море.

Когда Лена и Хордан вышли на улицу, заходящее солнце освещало только самую отдаленную часть бухты. За линией домов, окаймлявших берег, виден был в тускнеющих лучах кораблик, связывавший Сирос с Пиреем, – он медленно огибал волнорез, и в неподвижном воздухе длинным черным полотнищем висел дым из его трубы.

Они задержались на лестнице, пока Лена запирала квартиру. Хордан ждал на верхней ступеньке, и Лена направилась к нему, пряча в карман ключи. День выдался чересчур знойным для этого времени года; Лена была в том же белом полотняном платье, что и в прошлый раз, и с большой сумкой на плече. На ногах кожаные сандалии, а вокруг талии небрежно обвязана рукавами тельняшка. Лена напевала ту песенку, которая недавно звучала с граммофонной пластинки, когда они безмолвно, обстоятельно и упорно держали друг друга в объятиях:

Оказавшись вровень с Хорданом, стоявшим на верхней ступеньке, Лена наклонилась к нему и поцеловала в губы. Поцелуй этот, долгий, нежный и непохожий на прежние, оказался для него неожиданным. Последние три часа они целовались бессчетно, но так – еще никогда. И Хордан подумал, что близость с такой женщиной похожа на шторм, налетающий с запада: он подвергает испытанию отвагу и стойкость мужчины, проверяет, наделен ли он должной хваткой или нет. До этой минуты ее поцелуи были длительны, крепки, почти свирепы, так требовательны, настойчивы, упорны, что Хордан, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и самообладание – а в этих обстоятельствах непросто было владеть собой и этим тонким гибким телом, так неистово сплетавшимся с его телом, – принимал и возвращал их почти с осторожностью, сознавая, что она влечет его в какую-то неведомую и опасную даль, откуда едва ли выберешься невредимым. Туда, где она уже бывала раньше, и что очень напоминало недуг, страдание, жестокую безнадежность.

И потому так тронула его внезапная нежность этого нежданного поцелуя. Хордан взглянул на нее со спокойным удивлением, и она поняла – чуть заметно улыбнулась и дернула головой, словно отвечая на незаданный вопрос:

— Ты хороший человек, капитан Михалис.

И, не сказав больше ни слова, взяла его за руку, словно он был ребенком, а не моряком тридцати четырех лет от роду и ростом сто восемьдесят девять сантиметров, и повела по лестнице вниз, в запущенный сад, где среди сорной травы, которую никто не выпалывал, в беспорядке тянулись к небу бугенвиллеи и виноградные лозы. Там остановилась, вглядываясь в меркнущий свет над бухтой, и вдруг вздрогнула всем телом, словно от внезапного озноба. И только потом выпустила его руку.