Книга Ножницы, страница 13 – Анна Завгородняя

— Надо же, Лора согласилась пожертвовать собой! – удивленно проговорил Уве, когда мы покинули особняк баронессы Леннинген и забравшись в экипаж графа фон Эберштейна, отправились домой.

— Если она все сделает правильно, жертвовать не придется, — парировала я, а затем перевела взгляд с бледного лица фон Дитриха на окно. Задумавшись, я не видела ни зданий, проплывавших мимо, ни проходивших по тротуарам людей.

Баронесса не казалась мне способной на самопожертвование. Видимо, ее толкнуло на подобный поступок нечто важное.

Или эта фрейлина Маргарета была кем-то особенным для Лорелей.

Идея пришла неожиданно. Я быстро повернулась к графу, сидевшему напротив, и прямо спросила:

— Ваша светлость, вы ведь вхожи во дворец и наверняка можете подсказать мне, как выглядит ее величество?

Максимильян усмехнулся.

— Полагаю, мы с вами, госпожа Вандермер, подумали об одном и том же, — высказал он свое мнение.

— Что в доме баронессы находилась вовсе не одна из фрейлин кенинг, а сама ее величество! – закончил за нас обоих Уве.

А это был бы ответ на вопрос, почему баронесса проявила столько рвения!

— Тсс, — шикнул на барона фон Эберштейн, а затем взглянул на меня и ответил: — Ее величество красивая блондинка с голубыми глазами. Немного полновата, но это исключительно на мой вкус. И да, — добавил граф, — у кенинг есть родинка на щеке. Этакая очаровательная родинка-мушка.

— Подобные лет десять назад были в моде. Дамы заказывали мушки у магов. Конечно же, эти мушки были магического происхождения, а вот кенинг щеголяла настоящей.

Я прищурилась, вспоминая, как именно выглядела Маргарета.

Нет. Она и близко не похожа на супругу кайзера. Фрейлина была худа, темноволоса и никакой мушки. Хотя…

Я призадумалась. Баронесса вполне могла изменить внешность своей госпоже. Лорелей обладала особенным даром, который высоко ценился при дворе. Только, если рассуждать здраво, вряд ли Леннинген стала бы сейчас рисковать и колдовать над внешностью ее величества. Это могло плохо сказаться на и без того ослабленном здоровье кенинг.

Выходит, все же фрейлина.

Я вздохнула.

— Нет. Это не кенинг, — сказала, обращаясь к графу.

— Вы уверены? – уточнил он. – Внешность можно изменить. У Лоры к этому талант. Вероятно, по этой причине Лора не впустила нас в комнату. Она ведь понимала, что я непременно узнаю ее величество.

— Не в данном случае. Подобные изменения могли негативно сказаться на здоровье супруги кайзера, — ответила я. – Нет. Мы имеем дело с кем-то другим. Да и если рассудить: была бы больна сама кенинг, лекаря искали бы до последнего. А здесь, насколько я поняла, уже опустили руки.

Мы проехали жилой квартал и экипаж, повинуясь воле кучера, свернул в тенистую аллею, за которой уже маячила развилка. Я выглянула в окно, заметив указатель, и произнесла:

— Ваша светлость, мы должны сегодня же заехать в лавку к травнику. Мне необходимы некоторые ингредиенты, чтобы приготовить нужное зелье.

Граф кивнул, тут же постучав по крыше экипажа тростью, после чего крикнул вознице, велев поворачивать в квартал мастеров, где и располагались лавки целителей.

Я благодарно улыбнулась Максимильяну и принялась наблюдать в окно за проплывавшими мимо домами, на смену которым пришли здания с вывесками.

Спустя несколько минут, когда экипаж выехал к площади с фонтаном в виде мраморной рыбы, увековеченной на постаменте и извергающей из губастой пасти струю воды, я попросила графа приказать кучеру остановить экипаж. Затем, не дожидаясь, когда возница спустится с козел и, распахнув дверцу, подаст мне руку, самостоятельно вышла из салона.