Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 98 – Диана Фурсова

Каэль повторил не сразу.

— Анна.

Она кивнула.

— Да.

Он всё ещё стоял перед ней на одном колене, и от этого было невозможно спрятаться в привычную роль. Если бы он смотрел сверху, она, может быть, выдержала бы легче. Но он сделал то, что она сама делала с детьми: опустился ниже, чтобы не давить.

И этим лишил её последней защиты.

— Ты помнишь тот мир? — спросил он.

— Обрывками. Город. Дождь. Свет витрин. Телефон в руке. Кофе на столе. Работу, где всё время нужно было успевать. Людей… — она запнулась. — Не так много людей, если честно. Я не была там такой уж нужной.

Каэль слушал.

Не перебивал. Не хмурился. Не смотрел так, будто перед ним безумие. Но потрясение всё равно было в нём — глубокое, сдержанное, тяжёлое. Ему, привыкшему к законам рода, к силе крови, к печатям и приказам, нужно было принять невозможное без привычного оружия. Просто поверить женщине, которая сидела перед ним с чужим лицом и детской игрушкой в ладонях.

— Ты могла молчать, — сказал он.

— Могла.

— Почему сказала?

Элиана посмотрела на лошадку.

— Потому что Риан доверил мне это до утра. А я не могу держать в руках его доверие и прятать от вас правду.

Каэль медленно опустил взгляд туда же.

— Ты боялась, что я оттолкну тебя.

— Да.

— Боишься сейчас?

Она усмехнулась почти беззвучно.

— Очень.

Он поднялся.

На этот раз она не заставила себя не закрывать глаза. Она просто смотрела, как он отходит на шаг. Не к двери. Не прочь от неё. К окну, за которым рассвет уже высветлил край двора. Он стоял спиной, и по прямой линии плеч было видно: ему тяжело. Не отвращение. Не гнев. Тяжесть выбора, которого он не просил.

— Я женился на Элиане Морвен, — сказал он. — На женщине, которую почти не знал. Потом поверил ей настолько, чтобы пустить к детям. Потом ненавидел себя за эту веру. Потом несколько дней смотрел на тебя и пытался понять, какую новую игру она начала.

Элиана молчала.

— Но ты не играла, — продолжил Каэль. — Ты ошибалась. Спорила. Не знала очевидного. Боялась лишних вопросов. Уставала на лестницах и делала вид, что всё в порядке. Отступала от детских дверей, хотя хотела войти. Помнила чужую вину лучше, чем многие помнят собственную.

Он повернулся.

— Я не знаю, почему ты здесь. Не знаю, что стало с прежней Элианой. Не знаю, вернётся ли когда-нибудь твой мир за тобой.

У Элианы похолодели пальцы.

Она об этом не думала. Точнее — не позволяла себе думать. С первого дня вопрос был не в возвращении, а в том, как прожить ещё один час среди чужих людей. Потом — как не напугать детей. Потом — как защитить их от Совета. Теперь вдруг оказалось: если её перенесло сюда однажды, кто сказал, что это не может случиться снова?

Каэль увидел её лицо.

— Я не стану требовать от тебя быть прежней Элианой, — сказал он. — И не стану просить забыть Анну.

Голос у него стал ниже.

— Я прошу другого.

Она почти не дышала.

— Останься собой.

Элиана не сразу поняла, что слёзы всё-таки подступили к глазам. Не от слабости. От того, что в новом мире впервые кто-то не требовал от неё удобной роли.

— Даже если я не та женщина, на которой вы женились?

— Я давно это понял.

— И вы не…

— Не оттолкну, — сказал он.

Так просто.

Так тихо.

И именно поэтому она поверила.

Каэль подошёл ближе и сел рядом с ней на ступень. Не коснулся сразу. Просто положил руку рядом, на камень, оставив ей выбор. Между его пальцами и её ладонью оставалось совсем немного места.