Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 100 – Диана Фурсова

Элиана шла рядом, но немного позади. Не потому, что уступала место из страха. Потому что сегодня дети должны были войти как наследники рода, а не как те, кого прячут за её спиной.

Риан держал отремонтированную лошадку. Новое ухо чуть отличалось по цвету, и он явно гордился этим отличием. Лира держала папку с рисунками и зелёную ленту в волосах. Она всё ещё волновалась, но уже не цеплялась за рукав брата так отчаянно. Иногда касалась его пальцев — и отпускала.

Старший советник поднялся при их входе.

Советница с цепью на плечах сидела неподвижно, лицо её было каменным. Селеста стояла у дальней стены рядом с представителем рода Вейр, прибывшим утром после срочного вызова Совета. Этот мужчина — седой, сухой, с лицом не мягче северного камня — не смотрел на неё с сочувствием. Селеста это понимала. Её поддержка таяла не в криках, а в молчании собственного рода.

Дорены в палате не было. Её уже увели из хозяйственного крыла, лишив ключей, списков и права отдавать распоряжения. До окончания решения Совета она оставалась под надзором, а потом должна была покинуть земли Рейваров без права служить в домах, где есть дети-наследники. Для неё это было хуже громкого позора: она теряла именно то, ради чего столько лет держала чужие двери закрытыми.

Старший советник открыл заседание.

Говорили долго.

О подложном распоряжении. О вмешательстве рода Вейр. О действиях Дорены. О прежних записях Элианы Морвен, которые показали не вину детей, а холодный механизм взрослого страха. О проявлении силы Риана в старой башне и о том, что пламя было остановлено домашним кругом. О рисунках Лиры, которые не разрушали порядок, а помогали ей говорить тогда, когда взрослые не слушали.

Советница пыталась спорить.

— Ранняя сила требует строгого наблюдения.

Элиана ответила спокойно:

— Тогда наблюдайте за тем, как они живут дома. Не за тем, как они ломаются вдали от него.

— Дом может быть слишком мягок.

— Дом должен быть достаточно честен.

— Вы не рождены в драконьем роду.

— Зато дети сами приняли меня в свой круг.

Старший советник не перебил.

Каэль говорил мало. Но каждое его слово ложилось тяжело.

— Я признаю свои ошибки как отец и глава рода. Я слишком часто называл защитой то, что дети слышали как изгнание. Но с этого дня ни Совет, ни соседние роды, ни мои собственные люди не будут решать судьбу Риана и Лиры без их голоса.

Риан посмотрел на него.

Не удивлённо уже.

Серьёзно.

Как на взрослого, который наконец сказал то, что должен был сказать давно.

Потом очередь дошла до детей.

Элиана напряглась, но Каэль едва заметно коснулся её пальцев под столом. Не чтобы удержать. Чтобы напомнить: они рядом.

Старший советник говорил с близнецами осторожнее, чем прежде.

— Риан Рейвар, Лира Рейвар. Совет признаёт, что ваш голос был недостаточно услышан. Сегодня вам нужно ответить только на то, что вы сами хотите сказать о доме.

Риан первым поднялся.

Он был маленьким среди взрослых, старых знаков и каменных стен. Но уже не казался одиноким.

— Я хочу учиться, — сказал он. — Не прятаться. Учиться так, чтобы Лира не боялась рисовать, а я не боялся злиться. Я не хочу уезжать. Я наследник Рейваров. Мой дом здесь.

Старший советник кивнул.

— А леди Элиана?

Риан посмотрел на неё.

В его взгляде мелькнуло всё: первые крики прежней мачехи, записка у двери, плед, лошадка, башня, пламя, счёт камней, возвращение домой.