Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 26 – Диана Фурсова

Он усмехнулся едва заметно, без веселья.

— Честность тоже новая?

— Видимо, да.

Они стояли друг напротив друга у хозяйственного стола, на котором лежали детские списки, ключи и чужая жизнь, которую Элиана теперь пыталась разобрать, не зная, где в ней самая хрупкая часть. Каэль был слишком близко и одновременно слишком далеко. Муж, который ей не был мужем. Отец детей, которым она стала мачехой против их желания. Дракон, если верить всем этим гербам, правилам и янтарным вспышкам в глазах.

— Не подходи к ним без разрешения, — сказал он тише.

— Я помню.

— И не жди благодарности за порядок в комнатах.

— Я жду только, что им станет чуть легче дышать в собственном доме.

Каэль ничего не ответил. Но когда она вышла из зала, он не остановил её.

Старая игровая днём оказалась печальнее, чем вечером. При свете узких окон стали видны пыль на деревянных звёздах, трещина в одной створке, выцветшие облака на стенах и следы маленьких ладоней на крышке сундука. Элиана пришла туда не одна: с Мартой, Эвеном и Дорном. Дети в это время, по словам Марты, завтракали в малой комнате под присмотром Каэля, так что запрет не нарушался.

И всё равно Элиана остановилась у порога.

— Можно? — спросила она.

Марта посмотрела на неё с удивлением.

— Здесь нет детей, госпожа.

— Это их место. Хотя бы так.

Марта достала ключ и открыла дверь шире.

— Тогда, думаю, можно.

Элиана вошла осторожно, будто действительно могла потревожить невидимую границу. В игровой пахло деревом, пылью и давно не тронутыми вещами. У стены стоял маленький стол с двумя разными стульями. На одном были следы ножа — кто-то вырезал кривую букву «Р». На другом, возле ножки, тёмнела полоска ткани, завязанная бантом. Лира, наверное.

Сундуки открывали при ней.

В первом нашлись старые кубики, несколько деревянных зверей, сломанная башенка, клубок бечёвки, маленький кораблик без мачты и горсть камешков, каждый завёрнутый в обрывок бумаги. Во втором — сложенные рисунки. Много рисунков. Не на хорошей бумаге, а на оборотах счётов, старых приглашений, обрезках упаковки. Почти везде были крылья: большие, маленькие, тёмные, светлые. Иногда два дракончика под одним огромным крылом. Иногда высокий чёрный силуэт у двери. Иногда женщина с острым лицом, зачёркнутая так сильно, что бумага почти прорвалась.

Элиана не стала брать рисунки в руки. Только смотрела.

— Это Лира? — спросила она.

Марта кивнула.

— Она рисует тихо. Риан обычно сторожит дверь.

Сторожит. Не играет рядом, не мешает сестре, не просит нарисовать ему меч или дракона. Сторожит.

Элиана отвернулась к окну.

— Дорн, бумагу и краски вернуть в расходы детского крыла. Не как подарок. Как обычную вещь.

Управляющий записал.

— Сколько?

Элиана не знала, сколько положено. Не знала цен, поставок, привычек этого мира. Но впервые не стала делать вид, что знает.

— Спросите у Марты, сколько достаточно на месяц, и прибавьте немного для ошибок. Дети имеют право портить бумагу, пока учатся.

Марта медленно повернула к ней лицо.

— Да, госпожа.

Эвен осмотрел окно, сундуки, петли на двери и игрушки. Он говорил мало, но по делу: здесь заменить щеколду, там укрепить ножку стола, звёзды снять и почистить, трещину у окна закрыть до вечера, ковёр выбить, камин проверить, но не делать из комнаты парадную.