Книга Цена (не) её отражения, страница 22 – Тория Кардело

Потом тётя Света, мамина сестра, уехала за границу. Она была младше мамы на пять лет и всегда казалась более смелой и предприимчивой. Она открыла маленький бутик в Милане, который неожиданно стал успешным, и теперь жила в Италии, в окружении красивых вещей и интересных людей. Мама говорила о ней с гордостью, но Аля видела в её глазах зависть.

Мама никогда не жаловалась, не плакала о несбывшихся мечтах. Создала образ счастливой, успешной женщины и играла эту роль так убедительно, что, возможно, сама начала в неё верить. Но Аля, наблюдая за ней годами, видела трещины в этом фасаде — моменты, когда маска спадала, и проглядывало настоящее лицо: усталое, неудовлетворённое, ищущее чего-то большего.

Особенно ярко Але запомнился один случай, когда ей было лет десять. Они с мамой остались одни в московской квартире снежным зимним вечером, когда темнеет рано и хочется укутаться в плед с чашкой горячего чая. Аля сидела в гостиной, смотрела детский фильм и рисовала. Мама вошла в комнату с небольшой коробкой в руках.

— Аля, смотри, что я нашла, — Её голос звучал не как обычно — более мягко, даже мечтательно.

Внутри коробки оказались старые фотографии, программки спектаклей, маленькие сувениры — остатки её актёрской мечты. Она рассказывала о каждой роли, о каждом спектакле с таким воодушевлением, что Аля невольно загорелась её энтузиазмом.

— Мам, а ты бы хотела вернуться в театр? — импульсивно спросила маленькая Алечка. — Может быть, ты могла бы играть в каком-нибудь местном театре? Я бы приходила на все твои спектакли!

И тут её лицо изменилось. Глаза потускнели, улыбка исчезла, и она будто состарилась за несколько секунд.

— Не говори глупостей, Аля, — она резко закрыла коробку. — Это всё в прошлом. У меня есть работа, есть ты, папа, обязанности. Нельзя всю жизнь гоняться за детскими мечтами.

— Но мам, если ты этого хочешь… — начала Аля, но мама перебила:

— Хотеть — недостаточно, Аля. Жизнь — это не сказка, где все желания сбываются. Нужно быть реалистом, нужно… Ладно, неважно. Пора спать.

Она встала, резко задвинула коробку под диван и вышла из комнаты, оставив дочь в недоумении. Аля чувствовала, что сделала что-то не так, что коснулась болезненной темы, но не понимала, какой именно.

На следующее утро мама вела себя как обычно — жизнерадостная, энергичная, с фирменной улыбкой на лице. Как будто того разговора никогда не было.

И никогда не доставала ту коробку, по крайней мере, при Але.

Аля поняла тогда, что есть темы, которых лучше не касаться при маме. Под жизнерадостным фасадом скрывалась боль. Именно тогда она и сама начала строить свой собственный фасад, своё собственное убежище от боли — не притворное счастье, а мечты о другой себе, о той Але с портрета на стене.

— Ужин готов, — мама вернула её в настоящее. — Твои любимые котлеты с пюре.

— Спасибо, мам, но я не голодна, — ответила она с непривычной решимостью. — Я… поела в школе.

Это была ложь, но мама не стала допытываться. Только кивнула с лёгким разочарованием на лице и закрыла за собой дверь, оставив её одну в полутёмной комнате.

А в голове Али вспыхнула идея. Если родители не дадут денег на консультацию у Агаты, она сможет накопить на встречу, откладывая деньги с обедов в школе. Это поможет ей не только оплатить психолога, но и похудеть.