Книга Право первой ночи для Лорда Тьмы, страница 98 – Ольга Коротаева

Я приподнимаю подбородок и, прищурившись, выдыхаю в ярости:

— Так давай. Ты уже предал свой народ. Отвернулся от своей семьи. Осталось нас убить.

Тело дрожит, но голос мой твёрд. Я понимаю, что не выживу, если Лютан ударит меня своей магией. Его сила тоже изменилась после соприкосновения с мраком. Вельер стал опасен, а его молнии смертоносными. И тишина за спиной тому свидетельство.

Мой муж действовал мерзкими способами, но утверждал, что двигала им любовь и желание защитить меня. Теперь он мёртв, а я в опасности. В силках собственного брата, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться цели.

Даже если придётся убить родную сестру.

Вот только проблема: не станет меня — не будет и цели. Валедия слишком молода, её свечение слабое, а сила ещё более непредсказуема, чем была моя. Даже если благословение Гетты оформится в метку, сестру придётся сначала отдать лорду Тьмы. И если она не пострадает, то…

Вздрагиваю и смотрю в глаза, так сильно напоминающие мои собственные.

— Что медлишь?

Он смеётся и отпускает меня, будто ничего не случилось. Глянув на бесчувственного Дилида, достаёт из кармана позвякивающий кошель и бросает норзийцу на грудь.

— Заработал честно. Успей потратить, гнида.

И, простирая ладонь над воином, замирает с непроницаемым лицом. С кончиков пальцев Лютана срываются фиолетовые молнии, они окутывают Дилида, словно кокон. Тело норзийца начинает дёргаться, глаза распахиваются, но вместо зрачков и радужки — аметистовое свечение.

— Купи у Зогга себе новую жизнь, — сжав кулак, иронизирует брат.

Хватая меня за руку, бесцеремонно тащит к карете и едва не запихивает внутрь. Я ощущаю боль в колене от неловкого приземления и, отползая к сидению, понимаю, что потеряла туфлю. Тут дверь снова распахивается, и почти влетает Кирина. Ударившись плечом, она стонет.

— Держитесь крепче, вельеры, — галантно говорит Лютан. — Боюсь, из меня плохой кучер. Да и дорога не самая простая. А пока будете молиться Гетте, чтобы мы добрались до Айсуга в целости, заодно попросите смирения и послушания. Орелия, ты поняла?

Он поднимает обагренный меч и неожиданно делает выпад в сторону Кирины. Замирает, едва не поцарапав лицо застывшей от ужаса девушки. Я, дрожа, отвожу влажное от крови острие и киваю:

— Я поняла.

— Так-то лучше, колючка, — обаятельно улыбается брат.

Совсем как раньше, на балу, когда я думала, что Лютан — красивейший из мужчин.

Дверь захлопывается, и через некоторое время карета, раскачиваясь, начинает двигаться.

— Он улыбается как безумец, — сотрясаясь всем телом, рыдает от ужаса Кирина. — Там же ночь… Ни зги не видно! Мы погибнем… Разобьёмся!

— Помолюсь Гетте об этом, — понимая, что попадаю в ещё более страшную тюрьму, чем ранее, шепчу я.

Глава 41

Мы сидим в полной темноте и страхе, обнимая друг друга так крепко, будто это может защитить от падения в пропасть. А когда карета подскакивает на камне или накреняется, замирая, Кирина зажмуривается и шепчет слова прощания.

Я считаю себя готовой пожертвовать жизнью, но умирать не хочу. Жить, страдая от безумной и бессмысленной любви к моему лорду, всё равно лучше, чем покинуть мир, где он живёт.

Я хочу дышать с Виргом одним воздухом. Любоваться солнцем, на которое смотрит он. Ходить по земле, где прогуливался он. Даже если никогда больше не увижу любимого, я хочу жить и мечтать о нём! Вспоминать нежные поцелуи и горячие ласки, которые сводили с ума и возносили на такие вершины, что даже воспоминание учащает сердцебиение.