Книга Баба Нюра в новом теле (деле), страница 19 – Ольга Коротаева

Он отодвинул Элизу так, что женщина плашмя упала на брусчатку. Я кинулась к маме Ханны, а сама крикнула вслед бандитам:

— Мы будем ждать здесь! Привезите наш золотой и осторожнее с повозкой, иначе инспектор не заплатит и медяка!

Элиза смотрела на меня с благоверным ужасом:

— Ханна, девочка… Что ты натворила? Они же узнают об обмане и прикончат нас!

— Ты же не собралась смиренно ждать, когда они вернутся? — я тихо рассмеялась и помогла ей подняться. — Идём. Только давай найдём более людную дорогу.

Я догадывалась, что Элиза выбирала подворотни, где меньше шансов встретиться со знакомыми и быть униженной. Женщина устало вздохнула:

— Ты права. Нам направо.

Широкая улица, куда мы вышли, была чистой, ухоженной и очень многолюдной даже в такое раннее время. Как оказалось, позже, она вела к базару, где я с любопытством рассматривала инструменты и запчасти для сантехники, выискивая их среди обилия товаров. Прицениваясь, ставила заметки в блокноте, где в конце концов нарисовалась весьма кругленькая сумма. Где её взять, я понятия не имела.

— Сюда, — Элиза потащила меня к трактиру, у входа в который стояли нетрезвые посетители.

При виде нас они начали свистеть и звенеть кошелями, предлагая за небольшую, но очень приятную услугу хорошие деньги. Женщина остановилась, то краснея, то бледнея, и в конце концов процедила:

— Нельзя, чтобы незамужняя девушка выслушивала такое. Вернёмся.

— Я тебя умоляю, — саркастично хмыкнула я. — Не думаю, что эти кваземорды скажут то, что я ещё не слышала. Скорее, это я помогу обогатить их словарный запас.

Она растерянно хлопнула ресницами, и я со вздохом добавила:

— Ты же в этом месте собиралась разузнать про мужа и сыновей? Если вернёмся, завтра снова пойдёшь? Так вот. Не пущу тебя одну.

Посмотрела на неё так серьёзно, что у Элизы дрогнули губы, и женщина вдруг обняла меня.

— Девочка, не говори так. Тебе ещё так рано взрослеть!

— Я бы сказала, что уже поздно, — иронично фыркнула я и, заметив в окне заведения одну знакомую физиономию, вытащила ключ. — Ну что, мать, покажем этим кваземордам Митькин берег?

Как бы ни бахвалились нетрезвые посетители, какими бы сальными взглядами нас не окидывали, подойти и схватить за руку никто не отважился. Элиза считала, что дело в ледяном выражении её лица, или в увесистом газовом ключе, который я сжимала в руке, но она ошибалась.

Я искренне верила в магию слова и заявила сразу, как только мы приблизились к трактиру:

— Уважаемые, пропустите безутешною жену и несчастную дочь человека, арестованного старшим королевским инспектором!

Элиза крупно вздрогнула и обожгла меня взглядом. Она считала, что наше положение постыдное и стоит его скрывать. Даже пошла опасным путём, чтобы не быть замеченной, но я думала иначе. Потому что эта истина была подтверждена горьким опытом.

Лучше назвать себя самой, чем позволить другим обзывать, как им хочется.

Когда была моложе, и приходилось выезжать на вызовы одной, то часто нарывалась на любителей совместить полезное и приятное. Большинство легко отступало после пары слов о том, где и в каких позах я видела их неприличные предложения. А богатый словарный запас позволял убедить даже самых настойчивых, и газовый ключ в руке выглядел весомым инструментом.

Но всё это отнимало куча времени и сил! Не говоря о том, что многие жаловались на хамское поведение слесаря. Как же меня раздражало каждый раз доказывать начальству, что это было необходимо! Разве я могла хлопнуть дверью и не выполнить работу из-за развязного поведения клиента, у которого при виде женщины-слесаря разыгралась фантазия?