Книга Ненужная избранница дракона, страница 90 – Виолетта Вейл

Селена подошла к нам, увидела страницу и закрыла глаза.

— Вот оно.

— Этого достаточно? — спросила я.

— Для королевы — да. Для Зерцала — нет. Ему нужна не подпись после преступления. Ему нужна первая ложь.

— Где ее искать?

Селена посмотрела на дальнюю стену архива.

Там висела тонкая цепь, уходящая под потолок к закрытой металлической решетке.

— В брачной книге Эйры и отца Каэла.

Каэл резко поднял голову.

— Она здесь?

— Здесь. Эдмар не мог уничтожить ее, не повредив родовую линию. Но мог спрятать среди закрытых брачных договоров.

Мы пошли к северной стороне архива. Рейна вела Оррена за нами, не выпуская. Селена быстро находила нужные полки, и я впервые увидела, какой она была до всех запретов: не просто наставница, не бывшая хранительница, а женщина, которая знала этот дом изнутри лучше тех, кто называл себя его хозяевами.

На северной стене стоял отдельный шкаф, закрытый серебряной решеткой. Каэл коснулся ее, и решетка ответила грозовой искрой, но не открылась.

— Почему?

Селена жестко сказала:

— Потому что тебя исключили из доступа к старым брачным клятвам.

— Меня?

— После смерти Эйры. Под предлогом защиты от травмирующих записей.

Каэл тихо рассмеялся.

Это был страшный звук.

— Конечно.

Я подошла ближе. Серебряная нить на запястье потянулась к решетке. На металле проступили слова:

«Хранительница свидетельствует. Дракон признает. Книга открывается».

— Опять признание, — сказала я.

Каэл посмотрел на надпись.

Потом на меня.

— Не полное, — сказала Селена. — Не ключ первого зеркала. Здесь нужно признать право хранительницы свидетельствовать брачную правду рода.

— То есть? — спросил он.

— Сказать, что Лиара имеет право читать то, что Рейвендары скрыли за своей кровью.

Каэл стоял перед решеткой, и я видела, как тяжело ему дается даже это. Не потому, что он не хотел. Потому что вся его жизнь была построена на запретах: это родовое, это нельзя чужим, это опасно, это решает совет, это скрыто ради дома. А теперь рядом стояла женщина с чужой душой и фамилией уничтоженного рода, и древняя дверь требовала признать ее право смотреть туда, куда ему самому не давали смотреть двенадцать лет.

Он положил ладонь на решетку.

— Я, Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, признаю право Лиары Велисс, хранительницы зеркальной крови, свидетельствовать брачную правду моего рода.

Решетка открылась.

Не громко.

Но для него это, кажется, прозвучало громче грома.

Внутри лежала тонкая книга в белом окладе. На обложке — имена: Эйра Морвен и Дарэн Рейвендар. Родители Каэла.

Он не взял ее.

Несколько секунд просто смотрел.

Потом протянул руку, но пальцы остановились над обложкой.

Я спросила тихо:

— Хотите, я?

— Нет.

Он взял книгу сам.

Открыл.

Первые страницы были обычными: родовые имена, свидетели, дата обряда, благословение источника. Потом — брачная клятва. Две колонки, одна для Дарэна, другая для Эйры. Почерк ровный, красивый, но на строках Дарэна виднелась едва заметная вторая запись, будто под основными словами проступали другие.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула.

— Под текстом есть еще текст.

Селена подошла ближе.

— Ложная наложенная клятва.

— Можно прочитать?

— Ты можешь.

Я провела пальцами над строками, не касаясь. Чернила потемнели. Под ними проступили слова:

«Я, Дарэн Рейвендар, принимаю Эйру Морвен как избранницу перед источником, но признаю старший совет выше воли избранницы, выше ее зеркального свидетельства и выше свободного выбора сердца. Если избранница воспротивится воле рода, ее сила будет передана хранителю совета до восстановления порядка».