Книга Ненужная избранница дракона, страница 200 – Виолетта Вейл

Эдмара увезли в королевскую крепость Без Отражений на рассвете четвертого дня. Я не пошла смотреть. Каэл тоже. Рейна сказала, что Эдмар держался прямо до самых ворот, но перед закрытием кареты все-таки оглянулся на Шпиль. Не с раскаянием. С яростью человека, который впервые не нашел, за какую нить дернуть.

Ортансия Астерваль ждала отдельного суда. Дом Астерваль трещал изнутри: часть родственников требовала объявить Мирену предательницей, часть — сделать ее временной главой, потому что она единственная не оказалась под прямой печатью старых бериллов. Мирена приняла защиту короны и отказалась от обоих крайних предложений. «Я слишком долго была чьей-то готовой ролью, — сказала она на втором заседании. — Теперь буду неудобной паузой». Тавен после этого объявил, что начинает ее уважать, но «с осторожностью, чтобы не испортить репутацию».

Селена вернулась в Дом Без Зеркал вместе со мной не как наставница, которая знает ответы, а как человек, готовый спрашивать разрешения у комнат.

И это было важнее любых извинений.

Мы открывали дом постепенно.

Не все двери поддавались сразу. Комната с сухой чашей в холле теперь была светлой, но песок в ней остался. Он больше не писал сам, только иногда собирался в тонкие узоры: крыло, яблоко, раскрытая ладонь. Детская Лиары стала первой комнатой, которую мы вымыли полностью. Нара настояла, что деревянную дощечку с выцарапанными словами «Лиара Велисс. Не тихая» нельзя убирать в архив.

— Пусть лежит на столе, — сказала она. — Чтобы все видели, что она с самого начала была не тихая.

Я не возразила.

На третий день Дом отдал нам ключ к нижней библиотеке.

Не черный и не серебряный. Обычный медный ключ, найденный в кармане старого детского плаща. Селена плакала, когда замок щелкнул, потому что за дверью оказались книги Велисс, которые считались сожженными: родовые свидетельства, дневники хранителей, записи споров, ошибки, признания, письма Марианы, черновики Аристы, списки учеников, которым так и не дали вырасти.

Я думала, будет больно.

Было.

Но еще было чувство, будто дом наконец перестал сжимать прошлое в кулаке и позволил нам разбирать его по листам.

Каэл пришел на седьмой день.

По приглашению.

Я сама отправила короткую записку: «Если все еще хотите войти не как князь, а как гость, приходите завтра после полудня. Полированные пуговицы лучше не надевать».

Он пришел в простом темном сюртуке без блестящих застежек. У ворот Дома Без Зеркал остановился и ждал, пока я открою дверь.

— Дом пропустил бы вас, — сказала я.

— Я ждал не дома.

Это было так похоже на него нынешнего, что я улыбнулась.

— Входите, Каэл Рейвендар.

Дом впустил его без сопротивления.

Не тепло, нет. Дом Велисс еще не собирался бросаться в объятия грозовым драконам. Но пол под ногами не дрогнул, стены не почернели, двери не исчезли. Для начала это было почти гостеприимство.

Каэл вошел в холл и остановился перед сухой чашей.

— Здесь были они?

— Да.

— Ариста?

— Тоже.

Он склонил голову. Не перед мертвыми как перед святыми. Перед теми, кому его дом причинил боль и кто тоже ошибался в ответ.

Дом, кажется, это оценил.

На песке в чаше проступили две линии: серебряная и грозовая. Они не переплелись, но легли рядом.

— Это хороший знак? — спросил Каэл.

— Думаю, да.

— Думаешь?