Книга Ненужная избранница дракона, страница 202 – Виолетта Вейл

В конце Арвен, который вообще не должен был присутствовать, но присутствовал «как врач дома, пережившего коллективную травму», сказал:

— Удивительно. Никто не умер, никто не проклят, стол не загорелся. Для первого заседания почти успех.

Королева позже прислала указ:

«Формула свободных клятв источника принята к временной государственной проверке. Любые скрытые клятвы подчинения в великих домах подлежат пересмотру. Последнее отражение Велисс не является собственностью короны, Рейвендаров или дома Велисс, но признается ответственностью хранительницы с правом оспаривания».

Я читала этот указ в нижней библиотеке Дома Без Зеркал. На столе рядом лежали записи Марианы, дневник Аристы и тетрадь Лиары. Три голоса, которые спорили между собой даже после смерти.

На последней странице тетради Лиары появилась новая запись только однажды.

«Теперь пиши сама».

И больше ничего.

Сначала мне стало страшно.

Потом спокойно.

Я действительно начала писать сама: не пророчества, не клятвы, не оправдания. Обычные записи. Какие комнаты открыты. Какие книги найдены. Что Нара поссорилась с Тавеном из-за пирожков и победила. Что Арвен запретил мне работать с архивом после заката и был прав, хотя я ему не сказала. Что Селена впервые смеялась в доме, когда старая полка рухнула прямо после ее слов «здесь все устойчиво». Что Каэл принес в Дом Велисс горшок с теми самыми капризными цветами, которые когда-то заставляла его поливать Эйра.

— Они завянут, если за ними плохо ухаживать, — сказал он.

— Это предупреждение?

— Признание опыта.

Мы поставили цветы в детской комнате Лиары, у окна.

Они не завяли.

Осень медленно входила в Вейрхольм.

Дожди стали холоднее, крыши темнее, воздух прозрачнее. Грозовой Шпиль больше не казался мне ледяной пастью, куда меня однажды бросили. Он все еще был трудным, тяжелым, полным шрамов и людей, которые слишком долго жили по старым правилам. Но теперь в нем открывали окна. Не все сразу. Иногда со скандалом. Иногда с королевским приказом. Иногда с Нарой, которая могла пристыдить даже старшего дворецкого.

В один из таких дождливых вечеров мы с Каэлом стояли в саду Дома Велисс.

Сад оказался за задней дверью, которую дом открыл только спустя шесть недель. Маленький, заросший, с кривыми яблонями и сухим фонтаном без воды. Отражений здесь тоже не было: фонтан был заполнен серыми камнями. Нара сказала, что весной надо посадить травы. Арвен заявил, что наконец-то услышал разумную идею. Тавен предложил посадить пирожковое дерево. Нара сказала, что таких не бывает. Тавен ответил, что магический мир обязан стараться лучше.

Каэл принес два зеленых яблока.

Кислых.

Одно отдал мне.

— Это из дворцовой оранжереи?

— Нет. Из старой яблони у северной стены. Тавен сказал, что если оно кислое, значит, подходит дому Велисс.

Я попробовала и поморщилась.

— Очень подходит.

Каэл улыбнулся.

Теперь он улыбался чаще. Не легко еще, но уже без ощущения, будто изменяет собственной строгости.

Дождь шел мелко, почти пылью. Над нами старые ветви держали серое небо.

— Ты сегодня назвала Дом Велисс домом, — сказал он.

— Разве раньше не называла?

— Называла как название. Сегодня — иначе.

Я посмотрела на окна. В нижней библиотеке горел свет. Там Селена разбирала письма Марианы. Нара спорила с Арвеном, можно ли сушить травы рядом с архивными полками. Тавен, по звуку, вмешивался с вредными советами. Дом слушал их всех и, кажется, терпел.